Свое положение среди себе подобных она завоевала беспощадным, в ущерб другим, исполнением своих желаний. Она старается подавить свою женственность с помощью работы, которая куда больше подходит агрессивному мужчине. Она не желает признавать вклада других людей в свои достижения, приписывая все заслуги исключительно себе одной. Она не умеет сочувствовать и ставить себя на место другого человека.
25
Дарко Кразич думал о том, что у него есть дела поважнее, чем сидеть возле многоквартирного дома на Курфюрстендамм в ожидании женщины. С другой стороны, проводить время, предупреждая глупые поступки босса, значит отлично проводить время. Тадзио уже свалял дурака, засветившись на передовой. И вот куда это их привело. Кразичу пришлось заботиться об устранении человека да еще возиться с ребенком. И неизвестно, что труднее.
Если готовность идти на крайности в их деле вещь вполне понятная, то с миражами можно заработать плохую репутацию, тем более когда занимаешься тем, чем занимаются они с Тадзио. Небольшая мания величия не мешает, а паранойя даже необходима в кругах, где Кразич и его босс зарабатывают настоящие деньги. Однако видеть черты умершей женщины в лице незнакомки — значит страдать куда более опасным помешательством. Если Кразичу не удастся подавить это в зародыше, то придется записываться на прием к психоаналитику. Они станут посмешищем. Только этого ему сейчас недоставало, еще одной дырки в голове, когда албанцам позарез требуются ракеты «земля-воздух», а китайским «змееголовым»[13]— плавсредства для нелегальных иммигрантов и героина.
Кразич уселся поудобнее в неприметном «опеле», который выбрал для слежки. Но такие машины не рассчитаны на широкоплечих мужчин, подумал он. Они вполне подходят тощим интеллектуалам, а для настоящих мужчин не годятся. Уже половина одиннадцатого, и пока еще никого подходящего под описание, которое ему дал Тадзио. А ведь он сидит тут с половины восьмого, высматривая женщину, хотя бы отдаленно напоминающую Катерину.
«Нехорошо получилось с Катериной», — подумал Кразич. Она была особенной. Не безмозглой куклой, ну уж нет, но и не стервой, ничего умнее не знающей, как ставить людей, подобных ему, на место. Красавица. Но самое главное, с ней Тадзио был счастлив. Когда же босс счастлив, ему цены нет. А теперь, когда он несчастлив, и дела идут неважно. В конце концов придется ему смириться с несчастным случаем, который был не больше чем несчастный случай. А пока Кразич предвидел для себя уйму потерянного времени.
Не успел он об этом подумать, как открылась дверь, и у него буквально отвалилась челюсть. Если бы он собственными глазами не видел мертвую Катерину, то поклялся бы, что это она появилась на улице. Да нет, у этой женщины не такие волосы и сама помускулистее, чем Катерина, однако на расстоянии он бы их не различил.
— Твою мать, — в ярости выдохнул он.
Это научит его доверять Тадзио, что бы тот ни говорил.
Кразич был до того поражен, что едва не забыл, зачем сидит в «опеле». Женщина уже давно миновала его автомобиль, когда он взял себя в руки и вылез из машины. Она шла быстрым шагом, уверенно чеканя шаг длинными ногами. Кразичу пришлось поторопиться, чтобы не потерять ее из виду, когда она дошла до перекрестка на Оливерплац и повернула направо.
На углу Кразич увидел, что она остановилась у газетного киоска, и, пока она покупала английскую газету, он постоял рядом с несколькими пешеходами, которые ждали, когда на светофоре зажжется зеленый свет. После этого она отправилась в кафе, которое располагалось чуть дальше. Оптимист-хозяин выставил несколько столиков на тротуар, однако весна еще только начиналась и берлинцы не спешили располагаться на улице. Кэролин Джексон тоже предпочла столик внутри кафе.
