— Сомневаюсь.
— Ну а я не сомневаюсь. Когда я подрасту.
— Это вряд ли, Этела. — Он зашагал дальше. — Я не уверен, что вообще женюсь когда-нибудь.
— Просто когда мама сказала, что мне уже можно замуж, я стала гадать, кто же будет моим мужем, но никого подходящего не находила. Но теперь появились вы, только вам придется ухаживать за мной. Петь под моим окном, так мама говорит.
— Когда ты подрастешь.
— Ага, потому что у нас нет окон. — Высунув из-под плаща до боли тоненькую руку, Этела указала вперед. — Вон, видите? Последний дом. Идите туда, вон за тем маленьким холмом мы и живем.
— Я покажу. Наша кузница пристроена прямо к дому, и это хорошо, поскольку от нее идет сильный жар, и потому у нас всегда тепло, только есть нечего. Вы голодны?
Тауг помотал головой.
— А я страсть какая голодная. Я подумала, может, вы надеетесь, что мама накормит вас. Только мама скорее всего не станет с вами разговаривать, а мне все равно нечего вам дать.
— Ты совсем замерзла.
— Ну, зимой на улице всегда холодно.
— После того как ты покажешь мне инструменты, я возьму тебя с собой в замок. Еды у нас немного, но я отдам тебе свой завтрак утром и найду тебе одежду получше.
— Знаете, я всегда надеялась побывать в замке, — мечтательно сказала Этела.
— Понятное дело. Поук раздобудет тебе одежду. Поук мой зять, это он достал мне эти сапоги. Если бы королева Идн была здесь, она бы… Кто это?
— Это Вил, — прошептала Этела. — Кажется, он услышал нас.
Глава 17 ИНСТРУМЕНТЫ
— Я чувствую зов Ская каждый раз, когда мы делаем это, — негромко проговорил я. — А ты, Гильф? Ты чувствуешь?
Гильф коротко взглянул на меня:
— Да.
— Ты ж никогда там не был — если не считать нескольких дней сразу после рождения.
Он не ответил.
— Ты мог отправиться туда со мной. Но полагаю, ты не знал, где я. Ты думал, что я погиб.
— Да.
— Теперь я снова здесь, далеко от Дизири, но гораздо ближе к Скаю, чем находился все время, покуда был с ней. Я хочу подниматься все выше и выше, пока не увижу летучий замок. Я хочу расседлать там Облако и накормить ее зерном до отвала. Потом хочу пройти в пиршественный зал и похвастаться тобой, выпить с товарищами и рассказать славные сказки о наших приключениях в Митгартре.
— Мы туда?
— Нет. Но тебе понравился бы Скай. Ты бы в него просто влюбился. Там широкие равнины и пустынные холмы, куда ни кинь взгляд, и они все время меняются. Смотри. — Приподнявшись на стременах, я указал рукой. — Вон Утгард, черный силуэт на фоне звездного неба. Видишь?
— Плохо.
— Разумеется. Но — о Тир! — ты только посмотри на размеры замка! Если бы я когда-нибудь сомневался, что наши ангриды — истинные сыновья Бергельмира, то я бы поверил сейчас.
Повинуясь моему мысленному приказу, Облако начала спускаться вниз.
— Я поклялся не использовать способности, обретенные в Скае, когда вернусь в Митгартр, но…
— Нет?
— Ты думаешь, я использую, верно? Всякий раз, когда мы путешествуем таким образом.
— Да.
— Нет. Это способность Облака, одна из многих. Я упаду вниз, коли спешусь.
— А я нет, — пропыхтел Гильф.
— Да, но ты не умеешь ездить верхом. — Я натянул поводья. — Посмотри, там красный огонек. Это кузница, могу поклясться, и они до сих пор работают. Почему мы не слышим стука молотов?
— Я выясню.
Гильф мощными прыжками унесся вперед. Издалека до меня донесся приглушенный расстоянием шум крепчающего ветра; снежная поземка мела под ногами людей, находившихся между Гильфом и кузницей, озаренной отсветами горящего угля.
Вернувшись, пес сообщил:
— Мужчина и девочка.
— У кузницы?
— Да.
Я кивнул:
— Работники отвлеклись от дела, чтобы поговорить с ними? Вероятно, они велят девочке идти спать. Детям давно пора спать в такой поздний час.
— Не ахти какой силач, — объявил раб по имени Вил. — Где твоя палка? — Он ощупывал руки Тауга.
— У меня нет, — объяснил Тауг. — Я не мог нести Этелу и одновременно держать палку.
Раб хмыкнул. У него было худое лицо, но могучие мускулистые руки. Пальцы, сжимавшие и тискавшие предплечье Тауга, казались железными.
— Мне нужно возвратиться к своему хозяину, — сказал Тауг.
Не глядя на Этелу, другой раб обратился к ней:
— Ты пойдешь баиньки, как хорошая девочка?
— Угу.
— Твоя мама уже спит, и она очень волновалась за тебя.
На лице Этелы отразилось сомнение.
— Ну, я надеюсь.
— Нам надо еще поработать, — сказал Вил.
Тауг прочистил горло:
— Я как раз хотел спросить. Что вы здесь куете? Подковы?
— Сейчас — киркомотыги, — ответил Вил. — Хочешь пощупать одну?
— Да, интересно знать, какие они. — Тауг понимал, что чем больше желания остаться и поговорить он выкажет, тем скорее рабам Логи захочется от него отделаться.
— Пойдем. — Железная хватка Вила не оставила Таугу выбора.
Кузница была точно такой высоты, как дом, к которому она была пристроена; с земляным полом и открытая с наружной стороны, вероятно, чтобы заводить внутрь лошадей. Помещение освещалось только красноватыми отблесками горящего угля, но и сотня свечей не осветила бы его лучше.
— Вот, — сказал раб. — Нравится? Как бы тебе понравилось размахивать такой штуковиной целый день?
Киркомотыга была огромной. Тауг отдернул руку:
— Она еще горячая.
— Да не такая уж и горячая. — Раб легко поднял кирку. — Протяни руки.
— Нет, — сказал Тауг. Все трое рассмеялись.
— Как ты узнаешь, какого она размера, если не возьмешь в руки?
— У тебя руки сильнее моих, — сказал Тауг. — Если ты скажешь, что она большая, я поверю тебе на слово.
— Погоди. Я дам тебе холодную. — Двигаясь медленно, но уверенно, Вил прошел в глубину кузницы и вернулся с киркомотыгой, рабочая часть которой была длиной в рост Этелы, а рукоятка в недавнем прошлом являлась стволом большого дерева. Тауг взял инструмент, но почти сразу уронил железной насадкой на землю.
