Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 142
грубым хрипом, Чэн Фэнтай невольно затосковал. Для Шан Сижуя лишиться голоса все равно что для красавицы, не знающей себе равных во всем белом свете, поцарапать личико, для бесподобного мастера – утратить все свои боевые навыки. Так тяжело на это смотреть – настоящая трагедия! Всякий раз, как у Шан Сижуя возникали проблемы с голосом, Чэн Фэнтай терзался сомнениями, сможет ли он и дальше выступать в театре, но всякий раз голос его восстанавливался без каких-либо последствий, и приходилось признать, что это его природный дар.
Эръюэ Хун, совершенно смешавшись, взглянула на Шицзю. Шицзю прекрасно понимала, к чему сегодня вел Шан Сижуй, а потому не собиралась вступать в открытое противостояние с Юань Лань – что ей было совершенно не свойственно. Ей ни в коем случае нельзя было идти наперекор Шан Сижую из-за Эръюэ Хун! Шицзю, вскинув одну бровь, сосредоточенно пила чай, на Эръюэ Хун и не смотрела, а сама думала: и чего эта девчонка растерялась? Сюэ Цяньшань уже объявил всем о браке, как он может теперь удержать тебя? А если Шан Сижую все же удастся ее удержать, его можно будет считать поистине талантливым хозяином труппы. Два старших шисюна ничуть не интересовались происходящим, их это дело и вовсе не касалось. Один перекатывал в руках грецкий орех, прикрыв глаза, другой мурлыкал себе под нос песенку, сам себе подливая весьма недурной чай и прихлебывая его. Выглядели они в точности как отошедшие от дел бэйпинские господа, и посадили их здесь для видимости.
Юань Лань стала глашатаем Шан Сижуя, хлопнув по столику, она с возмущением плюнула в красное от смущения лицо Эръюэ Хун:
– Хозяин уже сказал, что оставляет тебя, найдется ли у тебя хоть капелька стыда! Или ты и правда надеешься, что семья Сюэ станет бить в гонги, стучать по барабанам и доставит тебя в свой дом на паланкине, что несут восемь человек? Вот мать твою, ты себе и напридумывала! Он просто переспал с тобой, а сейчас и вовсе водит за нос! И еще, твой договор с труппой «Шуйюнь» пока что не истек, мы тебя не отпустим, а семья Сюэ не сможет прийти и забрать тебя в открытую. Если и дальше будешь такой же непонятливой, впредь я не позволю тебе выйти на сцену, так ты и состаришься и подохнешь в труппе!
Стоявшая на коленях Эръюэ Хун только и знала, что плакать без конца, то ли от палящего солнца, то ли от сдерживаемых рыданий, но личико ее вспыхнуло алым. От гнева Юань Лань распалилась, и лицо ее тоже покраснело. Наблюдая за жестокостью и черствостью, царившей в артистических кругах, Чэн Фэнтай не вмешивался, однако в душе чувствовал лишь презрение. Ему невыносимо было смотреть на такое: целая толпа издевается над одной девчушкой, это разве дело? Он легонько похлопал Шан Сижуя по плечу, собираясь пойти в комнату подремать, однако Шан Сижуй намертво вцепился в его руку, не отпуская. Слезы Эръюэ Хун вывели его из себя, и вместе с тем ему казалось, что колкие нападки Юань Лань бьют не туда. По разумению Шан Сижуя выйти замуж – значило прыгнуть в огненную яму, а вот выступать вместе с ним на сцене – пойти единственным светлым путем. Как Юань Лань удалось все вывернуть так, будто речь шла о проститутке, которая желает выкупить себя и отойти от дел, а сутенерша взвинтила цену до небес, не собираясь ее отпускать!
Шан Сижуй перевернулся на другой бок и с хлюпаньем молча принялся за арбуз, не выплевывая косточки, совсем как Чжу Бацзе [156], съев женьшень, не почувствовал никакого вкуса. Чэн Фэнтай засомневался даже, ощутил ли он сладость во рту. Съев дольку и освежив горло, он коротко проговорил хриплым голосом:
– Расскажи ей про Лу Цзиньчань.
Шицзю и оба шисюна опешили. Юань Лань тоже замерла в оцепенении, а затем резко повернулась и уставилась на Эръюэ Хун. Под ее злобным взглядом та вся съежилась.
С тех пор как Шан Сижуй встал во главе труппы «Шуйюнь», он успел выдать замуж семь-восемь актрис, некоторые были его шицзе, с которыми они вместе росли, другие пришли в труппу позже. Все как одна вышли замуж в качестве вторых жен. Самый удачный для них исход – рождение детей и скучная, полная безмятежности жизнь наложницы. Судьбу Лу Цзиньчань хоть и нельзя было назвать самой худшей, но она точно считалась самой показательной. Прежде чем позвать Лу Цзиньчань замуж, очарованный возлюбленный, вторя ее имени [157], выплавил из чистого золота статуэтку цикады размером с гусиное яйцо и лично преподнес ее за кулисами. Только девушка распахнула шкатулку, как сияние золотого слитка ослепило ее. Крылья цикады были сплетены из золотых нитей, прожилки выглядели такими тонкими и были вылиты столь искусно, что казалось, будто цикада вот-вот взмахнет крыльями и взлетит. Глаза ее из черного нефрита глядели живо, и даже сочленения лапок казались настоящими. Поговаривали, будто это работа дворцового мастера, подобное произведение искусства и в самом деле можно назвать уникальным. Все тогда восхитились, даже Шан Сижуй, повидавший немало редких драгоценностей в резиденции и князя Ци, и командующего Цао, впился в статуэтку взглядом и еще долго не выпускал ее их рук. Муж Лу Цзиньчань сказал со смехом:
– Шан-лаобань, вы отпустите Лу-лаобань, сделанную из плоти и крови, а я отдам вам эту выплавленную из золота актрису, как, по-вашему, годится?
Окружившие их актеры тут же зашумели. Лу Цзиньчань рассмеялась, сияя от радости. Однако после свадьбы все переменилось в одночасье: муж к ней охладел и проводил с ней все меньше времени. И вот Лу Цзиньчань мало-помалу обнаружила, что оказалась совсем одинешенька: вся семья – и домочадцы, и слуги – были людьми первой жены, следили за ней во все глаза, только и ждали, когда она оступится, чтобы тут же свести с ней счеты. Привыкшая оправдывать чужие ожидания, раскрывшая в труппе свою индивидуальность, она не в силах была жить без рукоплесканий. Ей тяжело далось расставание с шумным, насыщенным красками актерским бытом, ведь предстояло стать заурядной замужней женщиной, поддерживающей мужа и воспитывающей детей. Выступая на сцене, она думала, что замужем станет жить в праздности и блаженстве, но после свадьбы все ее мысли устремились к театру. Оттого, что ее настигло уныние, она то радовалась, то грустила, со временем муж начал раздражаться, увидев ее, и дни в доме стали еще тяжелее. Желая получить хоть немного радости от пения, она выступила как-то раз на одном семейном торжестве,
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 142
