Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 103
Еще три недели ушло на обсуждение дальнейших действий, разработку стратегии, составление планов, над переводом которых Витька чуть не поседел из-за незнания терминологии, а также на организацию, сборы и небольшие полевые учения для войск, которым никогда прежде не приходилось воевать при поддержке магии.
За это время Элмар успел нахвататься местных слов и общеупотребительных фраз и по крайней мере в самых простых вопросах мог теперь объясниться самостоятельно, к великой радости Кангрема, у которого убавилось работы, и геройского полковника, который с первого момента знакомства жаждал пообщаться с Карающим Мечом наедине. О чем они там общались, Элмар распространяться не стал, но как бы невзначай поинтересовался, собирается ли Витька остаться в этом мире, когда все закончится.
— Нет, конечно. Домой вернусь, — отозвался Кангрем и только тут понял тонкую подоплеку вопроса. — Погоди, так вот о чем с тобой секретничал полковник? Куда меня девать после победы, чтобы не пришлось делать из меня легенду… э-э-э… общеизвестным некрасивым путем?
— Нет, в основном мы разговаривали об истории оружия и о войне вообще. — Разоблаченный герой слегка смутился. — Он, оказывается, много знает об истории своего мира, в их семье даже сохранились старые книги и фамильный меч. Интересный, я таких даже у восточных варваров не видел — кривой, широкий… А впрочем, ты все равно в этом не разбираешься… И кавалерия у них когда-то существовала, только вместо лошадей использовались другие животные… Словом, мы больше рассматривали книжки с картинками, чем разговаривали, потому что для умных бесед нам слов не хватало. А вот под конец, когда я уже уходил, он с таким… очень многозначительным видом и по большому секрету — если я правильно понял этот жест — посоветовал мне, когда буду возвращаться домой после всего этого, забрать и тебя. Я так понял, это был намек.
— Он самый… — невесело усмехнулся Витька. — Сделав свое дело, боги должны уйти обратно на небеса и не путаться под ногами у победителей, мешая им пожинать плоды победы и обустраивать жизнь по их усмотрению. Сволочи они здесь, почище чем у нас дома…
— Как видишь, не все.
— Угу… Интересно только, что бы он делал, если бы нам некуда было уходить.
— Не знаю. Хочется все же верить, что нашел бы выход. Одно радует — раз он уже планирует жизнь после победы, значит, не сомневается.
Витька не сдержал саркастический смешок.
— Я в последнее время вообще не встречаю людей, которые сомневались бы в тебе или в том, что ты им обещаешь. Как у тебя это получается? Ну ладно, в своем мире у тебя есть имя и репутация, но здесь, где тебя видят впервые в жизни и даже о пророчестве не всегда знают! Как?
Элмар чуть шевельнул могучими плечами, давая понять, что точного рецепта не знает.
— Может быть, надо для начала самому во что-то верить?
— В себя, например, — ядовито прокомментировал Витька, которого все эти рассуждения о позитивном мышлении и вере в себя начали бесить еще лет двадцать назад, когда он удостоверился в их бесполезности.
— В себя не верить нужно. Себя нужно знать.
— Я знаю. И это знание какое-то… мягко говоря, неутешительное.
— Если тебя все еще беспокоит твоя воображаемая невезучесть, о которой ты с такой убежденностью толковал, то об этом тебе лучше поговорить не со мной. Попробуй выбрать момент, когда мой наставник будет не очень занят, и обратись к нему. Или подожди, пока не поправится мой кузен, я все равно хотел вас познакомить. Или… кстати, скажи честно, почему ты удрал в такой панике, когда Азиль предложила тебе остаться с ней?
Витька, который последнюю пару недель содрогался при одном упоминании Элмаровой невесты, мигом почувствовал, как его физиономия начинает полыхать ярче его же шевелюры. Так и знал, что ему обязательно кто-нибудь скажет… Идиот старый, не мог отказаться как-нибудь… с достоинством!
— Ты же знаешь все, я тебе, помнится, объяснял…
— Я знаю, — проворчал Витька. — Мне еще и Диего объяснял, и сама она… тоже… все я знаю и ничего такого не подумал, просто не нашел правильных слов, чтобы внятно выразить свое «нет», потому и получилось все так, словно убежал.
— Но почему «нет»?
— Послушай, тебе-то что? Неужели для отказа должна быть причина, будто в этом есть что-то ненормальное!
— Ну… по меркам нашего мира это и есть ненормально, хотя спрашиваю я конечно же не поэтому. Просто кроме тебя я знаю только одного человека, который категорически и наотрез отказался, тоже так и не назвав причины. И мне до сих пор не дает покоя вопрос почему. Я надеялся, хоть ты скажешь.
— Да брось, у нас запросто могут быть разные причины. А его самого почему не спросишь?
— Да спрашивал. Не говорит. Ладно, забудь. Это всего лишь любопытство. Давай, наверное, укладываться спать. Завтра будет трудный и суматошный день, подготовка к битве выматывает чуть ли не сильнее, чем сама битва.
Витька кивнул и принялся разбирать постель. Он честно собирался промолчать и больше не заводить разговоров на эту тему, но выдержал не более полуминуты.
— Элмар, а ты серьезно считаешь, что моя невезучесть — воображаемая?
— Да. Может быть, я и неправ, но я считаю, что ты сам ее себе выдумал. В твои годы ты все еще жив, цел и практически здоров. У тебя есть работа, может быть, не самая прибыльная, но, по крайней мере, интереснее, чем изо дня в день махать киркой или мотыгой. У тебя есть друзья. Семьи, правда, нет, но это уж ты сам себе устроил. Точь-в-точь как мой кузен — если бы его не пнули своевременно, так и прожил бы холостяком.
— И какого черта тогда со мной вечно что-то приключается?
— А ты предпочел бы, чтобы ничего не приключалось? Чтобы каждый день был похож на предыдущий, чтобы жизнь тянулась монотонной серой бесконечностью? Да ты бы со скуки сдох от такой жизни.
— Нет, конечно, но ведь случается почему-то только всякая пакость!
— Серьезно? — Герой вдруг насмешливо ухмыльнулся. — К какой разновидности пакостей относится тогда наше знакомство и все прочие события, ему сопутствующие?
— Хорошо, не всегда. Но в большинстве случаев…
— Если бы ты сказал что-то подобное моему кузену, он непременно посоветовал бы тебе подсчитать и вывести соотношение в процентах или что-нибудь вроде того. Но я в сложных математических премудростях не силен, поэтому разберемся проще. Если до конца этой войны тебя убьют, я, так и быть, поверю, что удача к тебе действительно неблагосклонна.
И вот как с ним спорить?
Витька ничего не ответил, но на душе у него стало неспокойно. У него и прежде холодок по спине пробегал всякий раз при мысли о том, что он идет на войну. А после высказанного только что обещания у него чуть колени не подкосились от внезапного понимания, что на войне его невезучесть может обойтись куда дороже, чем в обычной повседневной жизни.
Боевые действия с магической поддержкой были в новинку не только Витьке — легендарные «серебряные волки» точно так же робели и подозрительно озирались, пытаясь уложить в картину мира непостижимый факт, что они стоят посреди вражеской территории, на глазах вражеских солдат, и те их просто не видят. И не слышат, потому что развалины бывшего Витькиного магазина, куда десантировался передовой отряд, не только укрыли мороком, но и «завесу безмолвия» на всякий случай повесили. «Волки» — бойцы опытные, не одну спецоперацию на своем веку повидали, подкрадываться бесшумно умеют. А грак — он скотина безмозглая, вздумается ему порычать или попрыгать — так и сделает, и попробуй ему вдолбить, что мы тут вроде как подкрадываемся. Да и центнер железа, внутри которого где-то скрывается Элмар, тоже не умеет двигаться бесшумно. А кроме всего прочего, разговаривать вслух удобнее, чем перемигиваться и обмениваться условными жестами.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 103
