(Алекс Д «Инасайдер 2») Николина
«Обещаю тебе больше никогда не врать, Остин.»
Да, и я, правда, больше не буду, но вовсе не потому, что враз перестану быть насквозь лживой тварью, которая по той или иной причине врёт всем и каждому на своем пути, а потому, что Остин будет за сотни километров от меня, и возможности обманывать его ещё больше просто-напросто не представится.
Новость о его скором отъезде в первый миг напугала меня, разозлила, обескуражила, но, чуть успокоившись, я осознала, что я в той же мере рада ей, в какой и огорчена.
Почему огорчена, думаю, и без объяснений понятно, а вот для радости у меня аж целых три причины: первую я уже озвучила чуть ранее; вторая — Остин будет далеко от меня, а значит, в безопасности от возможных действий Адама; и последняя и она же самая главная — я в самом деле хочу попытаться его разлюбить.
Хватит с меня страданий от безответной любви. Всё! После этой ночи точно хватит. Я достигла своего предела. Магия ночи прошла с первыми лучами солнца, растворив мою короткую сказку, и вернула в реальность, которая встретила меня его зелеными глазами, кричащими о безграничном сожалении при одной лишь мысли, что между нами могло что-то произойти. И именно этот его перепуганный, неприязненный взгляд остановил меня от рассказа о нашей ночной вспышке страсти и стал последней каплей, зародившей во мне желание отпустить свою любовь.
Естественно, как вы сами понимаете, разница между захотеть отпустить и отпустить — астрономическая, но в каком-то роде я уже сделала малюсенький шажочек в нужном направлении, признавшись ему о своих сокровенных чувствах.
Да, пусть из-за необходимости покрыть другую свою ложь я высказала Остину все завуалированно, но лично мне даже это помогло почувствовать лёгкое облегчение. Ведь я никогда даже подумать не могла, что у меня появится возможность прокричать свою любовную тайну ему прямо в лицо, так как смелости у меня на это всегда не хватало, да и знала, что ни к чему хорошему моё признание не приведет. Однако, взяв пример с одного мастера по искусному сокрытию всей правды во лжи, мне удалось выбросить из себя на свободу годами мучающий меня сгусток безответных чувств, и теперь я должна заставить себя двигаться дальше, ведь сейчас как никогда подходящее время для этого — перспектива разлюбить Остина выглядит крайне оптимистично, если учитывать, что совсем скоро его не будет со мной рядом со всей его благородной добротой, отзывчивостью, вечной жаждой защищать меня от всех невзгод, героических порывов взваливать на себя мои проблемы и желанием дать поверить, что у меня все еще есть возможность на другую жизнь.
То, что он предложил мне сегодня, звучало как мечта — жить вместе с ним в одном из прекраснейших городов мира, учиться в лучшей танцевальной академии и при этом не оставлять маму насовсем… Боже, да я все на свете отдала бы, лишь бы иметь возможность согласиться на его предложение. Да только не могу. Конечно, не могу, и даже помышлять о таком не стоит, ведь причина моего категоричного отказа далеко не в стойком нежелании еще сильнее напрягать Остина, а совсем в другом…
Причина в Адаме Харте.
Именно из-за его незримого, но столь ощутимого присутствия в моей жизни я не могу уехать с Остином. И из-за него же я с такой легкостью согласилась на уговор с Ридом, чтобы он навсегда отстал от меня со своими до невозможности прекрасными предложениями на нашу совместную жизнь в Нью-Йорке.
Я согласилась, потому что уже сейчас со стопроцентной уверенностью могу спрогнозировать — Харт непременно все испортит. Я провалю пробы в академии, даже если оттанцую, как в последний раз в жизни. Что я и планирую в любом случае сделать, лишь бы Остин безоговорочно поверил, что я сделала все возможное для поступления. И когда я получу отказ от комиссии «Натиды», Риду придется сдержать свое слово и отбросить любые попытки вразумить меня. Он должен будет оставить меня в Рокфорде. Оставить и забыть. Так будет правильно. Для него правильно, а остальное неважно.
