Вступите в ЗВЕРЖ, вступите в ЗВЕРЖ и станете друзьямиКоровы, утки, лебедя а главное – свиньи.Вступите в ЗВЕРЖ, вступите в ЗВЕРЖ и добрыми деламиПокроете поверхность вы матушки-Земли!
Иностранка была чисто вымытая – никаких следов гуталина на щеках, ее прекрасные волосы расчесаны. На ней было замечательное белое платье, которое Бабаяге очень шло, зеленый платок на шее и в тон ему зеленые туфли на высоких каблуках.
– П-пожалйуста, н-не… не ешьте их, – запинаясь, произносила она заученную фразу, перед тем как вручить малышу гелиевую корову или поросенка. Иностранка ужасно стеснялась. Она все время краснела и кусала губы, а иногда даже пыталась грызть ногти. Но, ощутив во рту едкую горечь, тут же спохватывалась. Предусмотрительная Кнопочка, заметив у подруги эту вредную привычку, намазала ей пальцы горьким соком одуванчика.
Получив надувную игрушку, малыши ставили свою подпись под документом, в котором говорилось, что они обязуются больше никогда не есть мясо. Кроме этого, Бабаяга каждому прикалывала к рубашечке значок с символом общества ЗВЕРЖ. Этот символ, придуманный художником Мальбертом, был портретом коровы, в глазах у которой светилась надежда.
Не совсем понятно, как это у Бабаяги получалось. Но, только поглядев в ее зеленые глаза и получив надувного гуся или теленка, малыш тут же переставал есть мясо и становился вегетарианцем. Если он перед этим шел по улице, жуя бутерброд с колбасой, то сейчас же выбрасывал его в урну. Пустомеля, который одним из первых очутился на бульваре Гладиолусов, когда там появилась Бабаяга, говорил потом повару Кастрюле:
– Понимаешь, Кастрюлечка, она такая…
– Какая?
– Такое у нее лицо…
– Какое?
– У нее пальцы какие-то… когда она ими мне значок к рубашке прикалывала, знаешь… как будто через меня ток прошел.
– То-ок? – удивился повар Кастрюля. – Электрический?
– Да. Как слабый электрический ток такой. Но не больно. Не как если суешь два пальца в розетку. А так – очень приятно.
– Интересно.
– И глаза у нее такие…
– Какие?
– Такие… теплые. Как солнце весной. Как будто они на тебя смотрят и тебя греют. Она вся… как будто теплая такая. Даже не знаю… как кусочек солнышка…
– Надо же! – изумился Кастрюля.
Сам он с Бабаягой еще ни разу не встречался. Повар избегал бульвара Гладиолусов. «Я туда пойду, когда в Цветограде не останется ни одного мясоеда, – говорил он. – Кто же их, бедных, кормить будет, если я стану вегетарианцем?»
– Знаешь, Кастрюлька… Мне так хочется для нее что-нибудь сделать, – сказал Пустомеля.
Он в задумчивости глядел на крышу какого-то далекого дома.
– А что сделать? – спросил Кастрюля.
– Да что-нибудь. Что-то очень полезное и только для нее. Даже руки зачесались – так хочется. Ну хоть морду кому-нибудь набить, что ли!
Повар опасливо отодвинулся от Пустомели.
– Да не тебе, не бойся, – перевел Пустомеля взгляд с крыши на Кастрюлю. – А тому, кто с ней в чем-нибудь не согласен.
– А я как раз во всем с ней согласен! – обрадовался Кастрюля.
– Это хорошо, – сказал Пустомеля. – Ты настоящий друг.
Он вспомнил, как еще тогда говорил иностранке:
– Но я так люблю мясо. Особенно курицу жареную.
– Вы любите куриц? – переспрашивала малышка.
– Да. Я люблю куриные крылья. Они такие… вкусные. Сочные такие… Я один могу целое куриное крыло за раз съесть, – хвастался Пустомеля.
И сразу же тогда подумал: «Ну что я за идиот, зачем я ей это говорю?» Но Пустомеля и сам не знал, что говорит. Он говорил просто так, чтобы только что-нибудь сказать. Как говорится, чтобы поддержать разговор. А то этот разговор возьмет да и кончится. А ему хотелось, чтобы он никогда не кончался…
– Если вам тяжело без мяса – приходите ко мне, – предлагала Бабаяга.
– Я вам пригтовлю грибную пиццу. Знаете, я вчера на одном пене нашла один огромный опят и утащила его домой. Он у меня на кухне лежит. Можем его чистить и жарить, а потом его и пиццу печь в духовке. Вы любите пиццу?
