«Не рассчитывай ни на благодарность, ни на понимание тех, ради кого трудишься: всегда найдется тот, кто укусит палец, показывающий ему небо, или скажет, что ты навредил ему, пытаясь помочь».
Е. П. БлаватскаяВ России Елена долго не задержалась. Об этом периоде ее сестра Верочка вспоминала:
«В начале 70-х годов г-жа Блаватская побывала еще раз на юге России и окончательно рассталась с родиной, где, несмотря на разнообразие своих талантов „из ряда вон“, она не могла найти им применения по неимению связей и протекций. И область русской журналистики сделалась ей доступной лишь тогда, когда о ней заговорила пресса Старого и Нового Света».
Некоторое время она провела в кругу любящих ее родственников, в Одессе, потом переехала к своему двоюродному брату, Николаю Гану, в Париж. Наконец, в июне 1873 года, она получила от Учителей повеление выехать в Нью-Йорк и там ожидать дальнейших указаний. Обрадовавшись, Елена буквально сорвалась с места и уже на следующий день готова была отплыть в Америку. Денег у нее, как всегда, было в обрез, только на билет. А само путешествие не обошлось без приключений, о которых после рассказывали очевидцы:
«Елена прибыла в Гавр с билетом первого класса до Нью-Йорка и обычной парой долларов в кармане, поскольку никогда не имела при себе лишних денег. Уже подходя к трапу, она увидела, что на пирсе сидит бедная женщина с двумя маленькими детьми и горько плачет. "Отчего вы плачете?" – спросила она. Та рассказала, что муж прислал ей из Америки денег на дорогу, и она все истратила на самые дешевые билеты в третьем классе, а они оказались фальшивыми. "Идемте со мной", – сказала г-жа Блаватская и направилась прямо к агенту пароходной компании, уговорив его обменять ее билет первого класса на билеты в третьем классе для себя и бедной женщины с детьми. "На эмигрантских судах до третьего класса можно было добраться, только спустившись через люк по трапу. Через такие люки практически не поступал воздух. К тому же в плохую погоду, когда свежий воздух был особенно необходим, люки задраивали. Две недели в духоте, давке, при отсутствии элементарных удобств, плохой пище и воде, плюс к тому нешуточная угроза пойти на дно и совершенное безденежье».
Так Елена начала свой триумфальный путь к славе, навстречу любимому делу всей своей жизни. Для чего она туда отправилась? Что заставило ее бросить все и бежать в неизвестность? Для чего и ради кого нужно было проявить такое отчаянное мужество, страдать и преодолеть столько трудностей?
Елена выбрала для себя служение делу, о котором пока тоже не имела четкого представления. Ее «вели» по ее судьбе, а она была готова вновь и вновь стойко воспринимать уроки, которые преподносила ей судьба, считая, что:
«Дело жизни – это не только великое вдохновение, это и крест, и терновый венец, без которого никак нельзя».
Прибыв в Нью-Йорк, Елена, как уже когда-то делала в Турции и Египте, обратилась к русскому консулу, что-
бы ссудить у него некоторую сумму под будущий денежный перевод из России. Но консул отказался, так как в Нью-Йорке ее никто не знал и не мог подтвердить ее знатного происхождения. Тогда она написала отцу, надеясь на его материальную помощь. Однако и этот шаг проблемы не решил, – денежный перевод требовал времени. Необходимо было каким-то образом продержаться хотя бы месяц.
По воспоминаниям современников Елены «в то время женщины еще не работали в больших учреждениях. Те, которым приходилось зарабатывать себе на жизнь, работали учительницами, телеграфистками, различного рода швеями, служили в магазинах, торговавших разными мелочами. Платили им очень мало. Пишущие машинки еще не были изобретены. Если дама путешествовала одна, то в лучшие гостиницы ее не пускали. Тогда порядочной женщине со скудными средствами найти себе жилище было чрезвычайно трудно». Однако для Елены работа нашлась у одного владельца предприятия, занимавшегося производством искусственных цветов. Кроме того, она имела небольшой заработок от мелкой домашней ручной работы.
