Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 101
– А вы? – с горячностью спросила Чарли. Сердце у негорадостно забилось.
– Я объяснял им, что ничего не знаю, что мне нечего сказать,что обыкновенный салага со скаткой за плечами, да просто бирка с номером. А онине верят. А у меня все лицо... такая боль... я на коленях ползал, просил датьмне морфия... потом, говорят... ответишь – будет морфий. И в хороший госпитальотправим, как ответишь.
Пришел черед Чарли стиснуть ему руку. Она вспомнила глазаХокстеттера, показывающего ей на металлический поднос, где высится горкадеревянной стружки. ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ТЕБЕ ОТВЕЧУ... ПОДОЖГИ ЭТО, И Я СРАЗУОТВЕДУ ТЕБЯ К ОТЦУ. ТЫ МОЖЕШЬ УВИДЕТЬ ЕГО ХОТЬ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ. Ее сердцезаныло от жалости к этому человеку с израненным лицом, к этому взросломумужчине, который боялся темноты. Как она понимала все, что ему довелосьпережить. Ей была знакома эта боль. По лицу потекли слезы – она беззвучнооплакивала его в темноте... его и немножко себя. То были невыплаканные за пятьмесяцев слезы. В них смешались боль и гнев – за Джона Рэйнберда, за отца, замаму, за себя. Эти слезы обжигали.
Она плакала беззвучно, но у Рэйнберда были не уши, а радары,и ему опять пришлось подавить ухмылку. Что и говорить, ловко он поддел броню.Есть простые замки, есть с секретом, но нет таких, к которым нельзя было быподобрать отмычку.
– Они мне так и не поверили. Они бросили меня в яму, а там теменьдаже днем. Места – только повернуться, я ползал, натыкаясь на обрубки корней...иногда сверху пробивалась полоска света. Кто-то подходил к яме – комендант, чтоли – все спрашивал: надумал отвечать на вопросы? Он говорил, что я стал похожна дохлую рыбу. Что у меня гниет лицо, что то же самое скоро будет с мозгом итогда я сойду с ума и умру. Он все спрашивал – не соскучился по солнышку? Япросил его... умолял... матерью своей клялся, что ничего не знаю. А они – ржут.Потом закладывали яму досками и землей присыпали. Живьем замуровывали. Теменьбыла... как сейчас...
Он задохнулся, и Чарли еще крепче стиснула его руку, даваяпонять, что она рядом.
– В этой яме был еще лаз метра на два. Я залезал туда,чтобы... ну, сама понимаешь. Вонь была такая – я думал, концы отдам, задохнусьот запаха собственного дерь... – Он застонал. – Прости. Недетская это история.
– Ничего. Рассказывайте, если вам от этого легче. Онпоколебался и решил добавить последний штрих:
– Я просидел там пять месяцев, пока меня не обменяли.
– А что же вы ели?
– Они швыряли мне гнилой рис. Иногда пауков. Живых. Огромныетакие пауки – древесные, кажется. Я гонялся за ними впотьмах, убивал их и ел.
– Фу, гадость какая!
– Они меня превратили в зверя, – сказал он и замолчал,тяжело переводя дыхание. – Тебе тут, конечно, живется получше, подружка, но, всущности, это одно и то же. Мышеловка. Как думаешь, дадут они наконец свет?
Она долго не отвечала, и у него екнуло сердце – не перегнулли он палку. Затем Чарли сказала:
– Неважно. Главное, мы вместе.
– Это точно, – согласился он и вдруг словно спохватился: –Ты ведь не скажешь им ничего, правда? За такие разговорчики они меня вышвырнутв два счета. А я держусь за работу. С таким лицом хорошую работу найтинепросто.
– Не скажу.
Еще немножко подалась броня. Теперь у них был общий секрет.
Он обнимал ее.
Он пытался представить, как обеими руками сожмет эту шейку.Вот главная его цель, остальное мура – эти их тесты и прочие игрушки. Она... атам, глядишь, и он сам. Она ему нравилась все больше и больше. Это уже былопохоже на любовь. Придет день, и он проводит ее за последнюю черту и будетжадно искать ответ в ее глазах. А если они дадут ему знак, которого он такдолго ждал... возможно, он последует за ней.
Да. Возможно, в этот мрак кромешный они отправятся вместе.
А там, за дверью прокатывались волны общего смятения – тогде-то далеко, то совсем рядом.
Рэйнберд мысленно поплевал на руки и с новыми силамипринялся за дело.
***
У Энди и в мыслях не было, что его не могут вызволить поодной простой причине: с выходом из строя электросети автоматически заклинилодвери. Потеряв всякое представление о времени, доведенный паническим страхом дополуобморочного состояния, он был уверен, что загорелось здание, уже, казалось,чувствовал запах дыма. Между тем небо расчистилось: дело шло к сумеркам.
И вдруг он мысленно увидел Чарли, увидел так ясно, будто онастояла перед ним.
(она в опасности, Чарли в опасности!)
Это было озарение, впервые за многие месяцы; в последний разс ним это случилось в день их бегства из Ташмора. Он давно распрощался с мыслью,что такое еще возможно, как и со своим даром внушения, и вот тебе раз: никогдараньше озарения не бывали столь отчетливыми, даже в день убийства Вики.
Так, может и дар внушения не оставил его? Не исчезбесследно, а лишь дремлет до поры?
(Чарли в опасности!)
Что за опасность?
Он не знал. Но мысль о дочери, страх за нее мгновенновоссоздали среди непроглядной черноты ее образ, до мельчайших деталей. И этавтора Чарли – те же широко посаженные голубые глаза, те же распущенные русыеволосы – разбудила в нем чувство вины... хотя вина – слишком мягко сказано, егоохватил ужас. Оказавшись в темноте, он все это время трясс от страха, от страхаза себя. И ни разу не подумал о том, что Чарли тоже, наверное, сидит в этойтемнице.
Не может быть, уж за ней-то они точно придут, если сразу непришли. Чарли нужна им. Это их выигрышный билет.
Все так, и тем не менее его не оставляла леденящаяуверенность – ей угрожает серьезная опасность.
Страх за дочь заставил его отбросить свои страхи, во всякомслучае, взять себя в руки. Отвлекшись от собственной персоны, он обрелспособность мыслить более здраво. Первым делом он осознал, что сидит в лужеимбирного пива, отчего брюки стали мокрые и липкие. Он даже вскрикнул отбрезгливости. Движение. Вот средство от страха.
Он привстал, наткнулся на банку из-под пива, отшвырнул ее.Банка загрохотала по кафельному полу. В горле пересохло; хорошо – вхолодильнике нашлась другая банка. Он открыл ее, уронив при этом алюминиевоекольцо в прорезь, и начал жадно пить. Колечко попало в рот, и он машинальновыплюнул его, а ведь случись такое даже час назад, его бы еще долго трясло отнеожиданности.
Он выбирался из кухни, ведя свободной рукой по стене. Вотсеке, где находились его апартаменты, царила тишина, и хотя нет-нет да идолетали какие-то отголоски, судя по всему, никакой паникой или неразберихой вздании не пахло. Что касается дыма, то это была просто галлюцинация. Духотаотчасти объяснялась тем, что заглохли кондиционеры.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 101
