Возьмем винтовки новые, На штык флажки, И с песнею в стрелковые Пойдем кружки! —
вспомнил я следующие строчки.
Обратно шли молча.
И ехали молча.
7. Поручение – Ты мне страшно нужен, – сказал мне управдом во дворе.
Никогда я ему не был нужен и вдруг нужен.
– Я тебя знаю, и ты меня знаешь, – сказал он, – достаточно ли мы друг друга за войну узнали?
– Достаточно, – сказал я.
– Безобразия твои не в счет.
– Какие безобразия?
– Не стоит вспоминать.
– Не стоит так не стоит, тогда и говорить об этом не стоит.
– У меня к тебе поручение, – сказал он.
– Какое?
– Покрасить чердак.
Я думал, он шутит. Кому сейчас надо чердак красить, красоту там наводить?
– Очень нужно, – сказал он. – Особая противопожарная краска с известью имеется, два ведра достал.
– Внутри красить или снаружи?
– Конечно внутри, а не крышу. Смотри крышу мне не покрась.
– А я и не собираюсь красить, – сказал я.
– Два ведра краски достал, – сказал он.
– Ну и что?
– А красить некому.
– А кисть есть?
– Все есть. Рабочих рук нет. Сам бы красил, да времени нет. То сюда, то туда – целый день.
– Не беспокойтесь, крышу не покрашу, – согласился я.
– Чтобы известь в глаза не попала, смотри.
– Не беспокойтесь, не попадет.
– Нужно срочно, – сказал он, – таков приказ.
– Сейчас и начну.
– А потом доложи.
Я покрасил, ему доложил. Он проверил, похвалил и говорит:
– Есть еще один чердак, в другом доме, как ты на это смотришь?
– Нормально, – говорю, – а краска есть?
– Два ведра достал, – говорит, – не согласишься ли покрасить?
Я согласился.
– Потом доложишь, – говорит.
Покрасил я второй чердак и ему докладываю.
– Ты меня извини, – говорит, – но есть еще чердак. Два ведра еще есть. Нет рабочих. Вдруг ночью налет? Останется этот чердак непокрашенным.
Я согласился.
– Неужели так красить понравилось?
– Кому это может понравиться, сами посудите. Но если я выполняю поручение, должен же я его до конца выполнить.
– Один чердак остался в моем хозяйстве, – сказал управдом, – на завтра отнесем.
…Я вышагивал с кистью к своему последнему чердаку и наткнулся на братьев Измайловых.
– Даю вам поручение, – решил я сплавить им чердак, а самый старший, Рамис, сказал:
– Какое еще поручение?
– Вы даже не знаете, какое поручение, – сказал я.
– А мы и знать не хотим, – сказал Рамис.
– Ну и оставайтесь.
– А ты куда? – спросили Измайловы.
– А я поручение выполняю.
– И я хочу поручение, – сказал младший, Рафис.
– Не дорос еще, – сказал я, обозленный, и малыш заплакал.
Надоели мне эти чердаки, по правде сказать, но нельзя же бросить поручение. Нешуточное дело – покрасить столько чердаков. Но выполнил я честно свое дело, замазал все как есть до последнего местечка.
На чердак проникал слабый свет, освещая старинное кресло. Кто-то хотел от него избавиться и затащил сюда. Когда-то новое, красивое, богатое, сейчас оно стояло здесь в углу покосившееся и трухлявое. Шерсть или морская трава вылезала из дыр вместе с пружинами, и я в него усталый плюхнулся. Взвилась пыль столбом, и я чихнул.
…Налетели вражеские самолеты, пикировали с воем, бомбы сыпались с грохотом, но сейчас же отскакивали от чердаков и попадали обратно в самолеты. Горели, падали бомбардировщики, и страшно было на это смотреть.
