Книга Грани Обсидиана - Наталья Колесова

Братья сошли с ума. Просто помешались. Мало того что Фэрлин неожиданно для всех взял в жены человечью женщину – строптивую, некрасивую, к тому же хромую, так теперь еще и Бэрин влюбился в лисицу-оборотня, чуть не угробившую его своим колдовством. В замке бывает редко, после службы несется в Озерный дом, который зубоскалы уже переименовали в Лисичкин дом. Того и гляди, скоро пойдет к лорду просить о брачном браслете. Судя по Зверенышу, которого Фэрлин по какой-то прихоти оставил в живых и по эту сторону границы, дети могут родиться те еще… И будет у Бэрина собственный выводок Зверенышей… с половиной крови Фэрлинов.

Самые могущественные, самые достойные мужчины Приграничья – ее братья – достались каким-то…

Вернее, выбрали сами.

Найна скривилась и пришпорила лошадь. Пусть лиги и лиги пролягут между ней и домом, в который ей скоро не захочется возвращаться!

…А не уйти ли, в самом деле, с Ольгером?

Эта мысль – и она сама это сознавала – была нелепой, детской… Упрямым желанием досадить своим близким, сделать больно: раз уж они выбрали невесть кого, почему и она не имеет на это право? Но уйти с Ольгером означает не только оставить родных и дом. Это значит покинуть свою землю. Возможно – навсегда.

Ярча, чувствуя настроение всадницы, замедлила бег. Найна огляделась. Могучий Обсидиан – его течение сейчас, летом, было неторопливым, величественным – казалось, самой природой создан как граница между двух миров. Лес на том берегу, густой, темный, уходил вдаль, поднимался по горам к синему хребту, откуда, по преданиям, пришли их предки. Если она и хотела где-то побывать, то только там, за Хребтом… но потом вернуться. Обязательно вернуться.

Их берег выглядел гораздо добрей и приветливей. Или просто она привыкла его таким считать? Лес светлее, смешанный, холмы, цветастые лужайки… Да еще люди поработали, вырубили деревья, расчистили место под свои поля и селенья. Слов нет, оброк они платят исправно, на заставы бойцов посылают… Но лучше бы их вообще здесь не было. Тогда и с Ольгером, возможно, не случилось бы то… что случилось.

Вон, впереди, бредет один из них.

Тропа на Черную не слишком утоптанная: раз в месяц туда отвозят припасы, да раз в сезон кто-то из Фэрлинов ездит обновлять заклинания. В это новолуние вызвалась Найна – уж очень не хотелось брату оставлять Инту на последнем месяце. Да и то сказать, пусть лучше рядом побудет, глядишь, и разродится женщина спокойно. Наконец-то появятся в семье Фэрлинов дети, может, даже, с Даром…

Человек, заслышав стук копыт за спиной, обернулся и отступил на обочину. Когда Найна проезжала мимо, стянул шапку в привычном приветствии. Найна кинула на него равнодушный взгляд – охотник. Неброская одежда, мешок за плечами, арбалет, медвежий нож в потертых ножнах… Лишь когда мозг до конца осознал увиденное, она натянула поводья и повернула Ярчу.

Найна осадила лошадь прямо перед ним, человек попятился. Взгляд настороженный, но без страха; темная щетина, еще не превратившаяся в полноценную бороду; черные волосы забраны в длинный хвост… Подавшись вперед, Найна плеткой отвела полу его куртки. Зрение ее не подвело: за пояс был заткнут бич.

Волчий бич.

Все знают, что волчьи бичи в их владениях запрещены. Да и ни к чему они: Пограничники сами разберутся со своими дальними родичами, изредка здесь появляющимися.

– Что это у тебя? – спросила Найна, хотя ответа вовсе не требовалось.

Человек и не отвечал, просто смотрел. Найне его взгляд показался наглым… или вовсе не показался? Мужчина смотрел с равнодушным любопытством: ну, мол, и что дальше?

– Дай мне его!

Он даже не шевельнулся. Остается только поблагодарить случай, пославший того, кто отвлечет ее от бесконечных, тягостных и бессмысленных дум… Найна перекинула ногу через седло. Спросила ровно:

– Ты знаешь, кто я?

Человек окинул задумчивым взглядом Ярчу, сбрую, переметные сумки. Взгляд скользнул от сапог по штанам, задержался на ноже, подробно исследовал покрой рубашки… а может, и не только покрой – Найна чуть не зарычала – и, наконец, встретился с ней глазами. Губы, обрамленные темной щетиной, раздвинулись в медленной улыбке.

– Знаю. Волчья сука!

Найна опоздала в прыжке лишь на мгновение: бич развернулся, черной стремительной змеей рассекая голубое небо…

Она задыхалась. Пальцы бессильно боролись с удавкой, стягивающей горло, скребли по металлу, ломая ногти…

– Строгий ошейник, – сказали ей. – Не сопротивляйся, и будет не очень больно.

Найна рывком перекатилась на спину, но связанные в запястьях руки хватили лишь пустоту у пояса. А где… Ее верный нож висел на ремне человека – рядом со свернутым волчьим бичом. А сам человек находился вне досягаемости. Пока.

Она попыталась подняться. Со связанными руками и спутанными ногами удалось лишь встать на четвереньки. Под взглядом наблюдавшего за ней… – охотника? – эта поза вдруг показалась унизительной. Найна села, согнув колени. Ни зубы, ни пальцы справиться с веревками не смогли – те ускользали, резали десны и кожу в кровь, узлы непостижимым образом запутывались еще больше. Заговоренные, что ли?

– Развяжи меня! Живо!

Человек, казалось, не слышал. Задумчиво смотрел на лошадь: та убежала недалеко. Мужчина протянул руку, заговорил негромко, хрипловато, но ласково – подманивал. Ярча, поводя ушами, не двигалась с места. Едва он сделал пару шагов, отбежала и встала, наблюдая настороженно. Человек тоже остановился, по-прежнему протягивая руку ладонью кверху, точно предлагая невидимое лакомство, но уже молча.

Молча? У Найны шевельнулся загривок, ощутивший прикосновение – не прикосновение, дуновение – не дуновение: словно невидимая птица пролетела мимо, задев невесомым, призрачным крылом. Этот… безумный… плел сейчас паутину из… Слов? Он колдун?!

Медленно, не опуская руки, мужчина двинулся к лошади: та стояла смирно, не поводя ни ухом, ни глазом, не переступая с ноги на ногу, точно усыпленная, привязанная к месту сетью заклинаний.

Еще… еще чуть-чуть… В тот самый миг, когда человек был готов уже схватить лошадь под уздцы, Найна резко хлопнула в ладоши (ну, не совсем в ладоши, мешали связанные запястья, одними пальцами), но все равно получилось громко, а главное – неожиданно. Еще и резко вскрикнула: