Граф А.К. ТолстойВ степях Южной Руси жил свой особый мир русских туземцев – казаки. Екатерина II считала, что казаки – это вооруженные крестьяне. Но не надо путать казаков с крестьянами, считать их эдакими вооруженными, лично свободными мужиками. Различия между ними видны даже по облику деревень, по внешности и поведению людей.
Наполеон очень интересовался казаками. Известен случай, когда ему подвели пленного казака, и французский император долго с ним беседовал. По словам французских историков, казак «с чрезвычайной фамильярностью разговаривал об обстоятельствах настоящей войны».
Поведение казака французы отличили от поведения других русских простолюдинов. Казак вполне почтителен – но независим, самостоятелен, полон собственного достоинства.
Лев Толстой не мог не пнуть лишний раз Наполеона… А может, ему как раз были неприятны вольно ведущие себя казаки – и он предполагает, что этот «казак» был не кто иной, как вечно пьяный денщик Николая Ростова, Лаврушка [109. C. 136–138]. Это совершенно невероятно, потому что казака было видно сразу, по внешности и поведению.
Правительство ценит казаков, старается использовать их в своих целях… Но для русских европейцев они скорее мало понятны и даже мало приятны: очень уж сами по себе, нет в них «подобающей» почтительности. В 1846 году адмирал Невельской велел высечь казака Хабарова[13]. Казаки отказались выполнить приказ.
– Он же заснул на посту! Если за дело – так и меня пороли.
– Небось, Ваше Благородие, маленьким еще, в кадетском корпусе? Дело казенное… А мы казаки, люди вольные, товарища бить сами не будем и другим не позволим…
И не позволили. Такие поступки не могли радовать русских европейцев, привыкших командовать туземцами.
Впрочем, и русские цари порой «нарывались». В составе гатчинских войск в 1788 году оказался 18-летний казак Евграф Грузинов. Он очень понравился Павлу и сделал блестящую карьеру, выполняя весьма ответственные поручения принца. К 1798 году он уже полковник, дворянин, обласканный императором.
И вдруг – полный разрыв: Евграф Грузинов категорически отказался принять царский дар – несколько тысяч крестьянских душ в Московской и Тамбовской губерниях! Отказывается от того, что десятилетиями выслуживают, выклянчивают, выподличивают коренные дворяне!
Разумеется, эту логику не понять русским европейцам, но парадоксально – как раз европейскому дворянству Средневековья эта логика может быть близка. В истории Британии, Франции, западной Германии бывали случаи, что барон не принимал у короля титула графа. Ведь бароном он был и так, сам по себе, а приняв титул, он становился более высоко поставленным, но и зависимым от короля. Вольнолюбивые бароны предпочитали иметь меньше, но зато зависеть только от самих себя.
Павла поступок Грузинова приводит в ярость: он ведь строит строгую государственную иерархию, чтобы все зависели от него и подчинялись ему! Эт-та что еще за независимость?! Сначала Евграфа сажают в Ревельскую крепость, потом высылают на Дон, под гласный надзор полиции.
В 1800 году происходит новый виток казацкого вольнолюбия: брат Евграфа, отставной подполковник Петр, заявляет, что «ни генералов, ни фельдмаршалов не слушает». Его арестовывают – и тогда Евграф начинает ругать начальство «самыми поносными и матерными словами», и даже в адрес императора «коснулся произнести такое же злоречивое изречение», и «повторил оное неоднократно». Его тоже арестовали.
В ходе долгих допросов братья, особенно Евграф, удивляли следователей «словами, нимало не сходными с его состоянием». Они-то ждали слов и поведения русского дворянина, а перед ними оказался казак, дворянин в первом поколении, сохранявший все традиционные представления казачества.
