Ливонцы видели в них доказательство того, что победа Батория означала главным образом победу католичества и иезуитов, шедших по следам победителей. Новому польскому правительству пришлось считаться с этим мнением.
Что касается Поссевина, то его во всем происшедшем интересовала лишь форма договора. В нем признавалась власть папы: «казалось, все совершилось его именем». По крайней мере, легат хвалился этим в своем письме к кардиналу де Комо. Несмотря на свои ссоры с московскими уполномоченными, он спешил в Кремль продолжать начатое там дело. Очевидно, план его был таков: он хотел снова выдвинуть вопрос об антиоттоманской лиге, так как она подавала повод к вмешательству папы. Потом он намеревался поднять вопрос о воссоединении церквей, так как условлено было, что речь об этом будет идти после заключения мира. Но он не возлагал больших надежд на эту часть своей программы. Он сохранял свою роль посредника и готов был выступить в ней снова, если возникнут какие-нибудь недоразумения по вопросу о Ям-Запольском договоре.
Наконец он хотел еще раз сделать попытку вмешаться в шведские дела, чтобы самому быть на виду и чтобы папа казался великим посредником, к которому прибегают обе стороны. Некоторые обстоятельства способствовали тому, что этому плану соответствовало настроение в Москве. Хотя там и были разочарованы папским могуществом, но все же оно могло хоть отчасти замаскировать унизительность поражения. Для виду не мешало показать, что папский посол устроил дела царя и продолжает стараться в том же направлении. Поссевина ожидал хороший прием при дворе Грозного.
IV. Поссевин в Москве
История той религиозной проблемы, окончательное разрешение которой было главной целью путешествия Поссевина, всем известна. Разделение церквей, подготовлявшееся еще с VII века константинопольским патриархом Иоанном Постником, называвшим себя всемирным епископом, и на Соборе в 690 году, установившим брак для священников, произошло в IX веке. В это время греческая церковь достигла вершины своей славы и расцвета. Она дала целую плеяду ученых, святых и поэтов. Судьба призывала ее к насаждению христианства среди славянских народов. Фотий довел до крайности принцип своих предшественников, утверждавших, что падение Римской империи повлекло за собой и уничтожение связанной с ее судьбами духовной власти на Западе. При нем произошел раскол. После него единство церкви было восстановлено на короткий срок, но оно было непрочно и окончательно нарушено в 1054 году Михаилом Керуларием. Восстановить единство церквей стремились с XIII века. Флорентийский собор (1439) только продолжал попытку Лионского (1274).
В 1581 году сама Польша, казалось, не прочь была способствовать новой попытке. Но в Москве уже выросла и укрепилась мысль о Третьем Риме, и она явилась неожиданным препятствием для осуществления этой попытки. Лекарь великого князя Василия, Николай Булев, или Люэо, прозванный Немчином, напрасно старался при дворе государя вести пропаганду, полемизируя с Максимом Греком и псковским монахом Филофеем. Он нашел себе последователей только в лице одного боярина Федора Карпова и какого-то игумена, имени которого история не сохранила.
Время управления церковью папой Григорием XIII (1572–1585), казалось, менее всего подходило для осуществления притязаний Рима. Ему, правда, удалось вооружить испанского короля против еретички английской королевы. Она поддержала во время борьбы за реставрацию баварский Виттельсбахский дом, этих немецких Гизов. Но все же она не могла стереть позора, навлеченного на мировой католицизм правлением герцога Альбы в Нидерландах, Варфоломеевской ночью, ужасами инквизиции папства, прямым следствием чего и была реформация. Иван направил своего первого посла в политический, а не в религиозный Рим. В лице Поссевина он принимал не апостола, а дипломата, представителя светской, а не духовной власти.
Статуя папы Григория XIII. Папа Григорий XIII 4 октября 1583 года ввел новый григорианский календарь – систему исчисления времени, основанную на циклическом обращении Земли вокруг Солнца
Иезуит прибыл в Москву 14 февраля 1582 года. Он нашел двор в трауре, а царя в великой скорби. В порыве гнева царь убил своего старшего сына. Я еще вернусь к этому мрачному эпизоду. Антиоттоманская лига была немедленно забыта. Для борьбы с Баторием Иван должен был заключить договор с крымским ханом. Он соглашался нарушить этот договор и выступить против турок, но только после того, как папа войдет в сношения с Империей, Францией, Испанией, Венецией, Англией, Данией и Швецией и заставит эти государства отправить в Москву послов для окончательных переговоров. Царь, по-видимому, издевался, хотя и обещал отправить в Рим уже не простого гонца, а знатного посла. Он хотел удержать там только что приобретенное расположение. Переговоры со Швецией были отклонены. Мягко, но упорно Иван отклонял всё, пользуясь услугами Поссевина лишь для решения тех вопросов, которые касались Польши, установления границ, обмена пленными. Но при всей своей любви к спорам он старался избегать религиозных вопросов. Прения могли принять обидный для папы тон, повторял он.
