Глава 4. География русской судьбы
Россия одно из немногих (двух-трех) государств на планете, которые могут похвастаться пятью веками непрерывного суверенного существования, не прерванного завоеваниями извне или нахождением под чьей-то сторонней властью.
Душевный пейзаж
Главный фактор, определяющий судьбу России — это самая северная и самая холодная страна в мире. Две трети ее территории покрыты снегом две трети года. «Боковая ветвь православно-христианской цивилизации в России подверглась вызову лесов, дождей и морозов, еще более суровому, чем тот, с которым пришлось бороться западной цивилизации»[374], — подчеркивал Тойнби. Средняя температура в СССР составляла минус 2 градуса по Цельсию (в Китае — +25). В Российской Федерации, лишившейся ряда теплых регионов, средняя температура упала до –5,5 градуса. Москва — весьма теплое место по российским меркам — является самой холодной столицей мира (соревнуясь за этот титул с Оттавой и Улан-Батором). Континентальный климат предопределяет огромный перепад температур. Если в районе экватора Земли разницы между средней температурой зимой и летом практически нет, в Великобритании, Франции или Испании она составляет 10–15 градусов, то в районе Москвы она превышает 30, а между Енисеем и Становым хребтом достигает 65 градусов. Здесь же — в районе Верхоянска — находится глобальный полюс холода.
Такое местоположение имело позитивные аспекты. Суровая зима предохраняла Россию от тропических болезней, которые опустошали другие части земного шара. Северные леса были богаты зверем, а на меха в мире всегда существовал большой спрос; леса давали древесину, из которой на протяжении веков была выстроена почти вся российская недвижимость, создавался флот. Леса хоть немного защищали от кочевников. Но размеры и климат страны брали свой дополнительный налог с любой деятельности. Леса и болота создавали на каждом шагу множество непредвиденных опасностей. Это приучало внимательно следить за природой, развивало осторожность и изворотливость в трудных обстоятельствах, привычку к терпеливому преодолению невзгод и лишений. «В Европе нет народа менее избалованного и притязательного, приученного меньше ждать от природы и судьбы и более выносливого»[375], — подчеркивал Василий Ключевский.
Восточно-Европейская равнина — весьма неблагоприятный регион для сельского хозяйства, основного занятия его населения. Если в Западной Европе сельскохозяйственные работы производятся в течение 300 дней с февраля по ноябрь (с двухмесячным мертвым сезоном), то в России для подобной деятельности пригодны всего 130 дней, из которых 30 суток — сенокос и 100 — земледелие.
Плодородие обрабатываемой земли было низким, на протяжении веков урожайность на помещичьих землях традиционного российского Нечерноземья составляла сам 2, сам 3 (то есть из одного посаженного зерна вырастали 2–3), на крестьянских — еще ниже. В Англии, где снег — большая редкость, урожай достигал сам 10. Короткое время полевых работ не оставляло места для новаторства и экспериментов: один неверный шаг, потеря нескольких дней — и впереди маячит голод[376].
Хозяйство русских крестьян, а они еще в начале ХХ века составляли более 85 % населения, базировалось на сжатом цикле полевых работ и предполагало способность к тяжелому и героическому труду в течение короткого сельскохозяйственного сезона. Но шесть-семь месяцев в году земледелие было невозможным из-за погодных условий. Крестьяне мастерили мебель и домашнюю утварь, пряли, шили одежду, заготавливали дрова, ходили за скотиной, что создавало тип разносторонне развитого, выносливого, энергичного, но необязательно готового к систематическому труду человека. Отсюда же, полагаю, и нередко загульные формы релаксации — и в минуты, и в долгие зимние месяцы отдыха.
