Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 111
Он достал визитку лейтенанта. Может, ему туда съездить? В Булонь-Бийанкур?
Стефан вскочил как в лихорадке и поставил чашку рядом со страшной маской, слегка похожей на убийцу обеих женщин, каким его запечатлела камера слежения.
«Кто ты? Где ты прячешься? Что ты вынес тогда вечером с непонятной фабрики? Как же до тебя добраться?» – спрашивал он себя.
Воздуха, ему не хватало воздуха.
В коридоре он заметил, что дверь в его потайную комнату, ту самую, с рисунками на стенах, слегка приоткрыта. Нахмурившись, он вошел. Кто тут побывал? Определенно не Сильвия. Тогда кто? Полицейские? Виктор Маршаль?
Он остановился между двумя зеркалами, уводившими его отражение в бесконечность, и убедился, что в комнате ничего не изменилось. Потом подошел к рисунку с ребенком-сиреной. Наверное, полицейские его тоже заметили и наверняка усмотрели странное совпадение. Но ведь это было всего лишь совпадение. Стефан не имел никакого отношения к краже в музее Дюпюитрена.
Он уже собрался выйти, как вдруг застыл посередине комнаты, уставившись на изображение ребенка с плоским и широким носиком, широко расставленными глазками и вытянутым черепом.
Ребенок с лишней хромосомой.
Сердце вдруг сильно забилось.
Сорок семь хромосом.
«Тем более что сорока семи никогда не было».
Число хромосом в клетке ребенка с врожденным отклонением. Двадцать три отцовские, двадцать три материнские и еще лишняя хромосома, результат генетической аномалии…
Стефан схватил мобильник и набрал номер сыщика. Номер был недоступен, ему предложили оставить голосовое сообщение. Может, разрядился телефон.
Он взлетел по лестнице, черкнул пару слов Сильвии и бросился к автомобилю.
Направление – Булонь-Бийанкур.
Стефану-из-будущего не удалось предотвратить драму: возможно, смерть ребенка, а может, и матери.
Но у него все получится.
43
Воскресенье, 6 мая, 17:12
Через два часа после отправления парижский скорый поезд прибыл в Лион на вокзал Пар-Дье. Сойдя на перрон, Вик заметил несколько обнимающихся парочек, и ему стало очень грустно. Может, какой другой парень, помешанный на карьере сыщика и проводящий дни и ночи в участке и «на земле», спокойно воспринял бы такое воскресное путешествие, но только не он. Он не хотел подвергать жену и будущего ребенка тому наказанию, которому сам был подвержен в семье: постоянному отсутствию отца. Шагая по перрону, он вдруг понял, что ошибся профессией. Для таких людей, как он, образованных, упорных и дотошных, существует множество менее мрачных и разрушительных занятий.
Вик зашел в дежурную аптеку и купил тюбик гуронзана[61]. Вообще он терпеть не мог всякие там возбуждающие, снотворные и прочие снадобья. Но сейчас выбора не было…
Он взял такси и назвал больницу Отель-Дье. Там у него была назначена встреча с Домиником Сертисом, хранителем Музея истории хосписов.
Тот оказался человеком лет пятидесяти, невысоким, как Ван, но малый рост у него компенсировался беспримерным изяществом и элегантностью.
Вик сразу объяснил причину своего визита – жестокое убийство Кассандры Либерман – и попросил показать ему выставку. А мысль у него в голове была только одна: поскорее вернуться домой. Доминик Сертис предложил ему чашечку кофе.
– Выставка имеет большой успех. Посетителей тысячи, и мы даже решили продлить ее до конца июня.
Они не спеша прошли в музей и оказались в первом зале, где экспонировались медицинские инструменты и прочий инвентарь, относящийся к хирургии, урологии, акушерству и гинекологии, стоматологии…
– А как появилась идея выставки?
– Цель выставки – показать публике первые достижения восстановительной хирургии в начале двадцатого века. Мы очень быстро наладили контакт с мадемуазель Либерман, которая владела впечатляющей коллекцией подлинных негативов. В дополнение к этому уникальному собранию мы заказали еще восемь муляжей поврежденных лиц в натуральную величину. Их делали по фотографиям и воспоминаниям свидетелей. На выставке представлены методики, которыми пользовались для восстановления поврежденных лиц, и первые опыты протезирования и пересадки тканей. Как вы сейчас увидите, все это очень устарело.
Вик задавал стандартные вопросы, не понимая, где кроется главная, необходимая следствию информация. Получив несколько совершенно бесполезных сведений, он в сопровождении хранителя двинулся по музею дальше.
В конце второго зала, посвященного архивным материалам, располагалась небольшая экспозиция черно-белых негативов с короткими комментариями. И Вик почувствовал, что снова погружается в пропасть безумия. Кошмарные фотографии бросали вызов самому яркому воображению.
Кассандра обработала фотографии на компьютере, освежила их, увеличила четкость изображения. Великолепная работа.
– Вы хорошо ее знали?
– Мы виделись раза три, может быть, четыре, когда готовили выставку. Весьма интересная девушка, человек сильных страстей и высокого профессионализма.
– По всей видимости, эти страсти, пусть косвенно, ее и убили.
Вик подошел к увеличенным изображениям раненых солдат, совсем еще мальчиков. Искалеченные, обожженные, растерзанные лица. Осколки варварского металла смешались с человеческой плотью. Фрагменты кожи, взятые с других частей тела – рук, бедер, – служили «заплатками» для лиц. На одном из негативов Вик узнал тот самый расширитель челюстей, который использовали при убийстве Леруа.
– Расскажите мне о них, – взволнованно попросил Вик. – Расскажите об этих несчастных парнях.
Сертис со скрупулезностью часовщика поправил покосившуюся рамку.
– Первая мировая война привела к таким ужасным ранениям, которые раньше трудно было даже представить. Говорят о погибших в сражениях, но эти сражения были прежде всего грандиозной бойней с тремя миллионами раненых, из которых триста тысяч изуродованных. И знаете, кто за это в ответе?
– Люди? Командование? Армия? Мировой идиотизм?
– Артиллерия. 70 процентов ранений – результат взрывов артиллерийских снарядов. По сравнению с этим штыки и пули наносили гораздо меньший урон. Бризантные снаряды[62] разрабатывались таким образом, что при взрыве осколки не теряли скорости даже при попадании в человека. Они могли поразить любую часть тела и лететь дальше на десятки метров, так что потом находили фрагменты тел одних солдат в телах других. Когда санитары с носилками выходили на позиции, а выходили они преимущественно ночью, чтобы не попасть под вражескую пулю, то не могли отличить мертвых от живых. И среди живых им приходилось выбирать. Бесчисленные раненые агонизировали на поле боя, потому что их сочли безнадежными. И еще потому, что даже санитары, привыкшие ко всяческим ужасам, не выносили этих апокалиптических видений. Читайте вот здесь, под этим портретом, свидетельство одного из них.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 111
