ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Верные
Ночь была темна, а туман густ и непрогляден, однако аббатство купалось в свете. Широко раскрыв глаза, Майя смотрела сквозь тончайшую вуаль, дивясь этому свету. Вдали прокричал петух — должно быть, птица приняла исходящий от Муирвуда свет за лучи восходящего солнца.
Дворецкий альдермастона хмыкнул и похлопал ее по руке.
— Бедный кочет, должно быть, удивился солнцу посреди ночи, — сказал он, сверкнув ямочками. Он значительно превосходил ее ростом, и Майя была рада, что он идет рядом.
На сей раз, приблизившись к аббатству, она ощутила лишь теплое приветствие.
— А раньше когда-нибудь аббатство так светилось? — спросила Майя.
— За те двадцать лет, что я здесь прожил, ни разу, — просто ответил он. — Сам не знаю, что обо всем об этом думать. Дальше я не пойду. Удачи вам, Майя. Я буду и дальше совершать бдение за вас. И не только я.
Майя нашла и пожала его руку, а потом побрела по седой от тумана траве к аббатству. Она чувствовала умиротворение, сосредоточение и тревогу, ибо задача перед ней стояла непростая. Почему-то ей совсем не было страшно. После горького плача по Аргусу чувства ее унялись, и она могла бы поклясться, что пес трусит рядом с ней в этой тишине — тень среди теней тумана.
Она шла, и в туманной стене бок о бок с ней скользили тени. В белых клубах проступали умиротворенные мужские и женские лица, таяли и проступали снова. К аббатству тянулись мертвые. Майя чувствовала их мысли рядом со своими собственными. Настал миг, которого они дожидались веками, — поднимется Сокровенная завеса и даст им наконец свободу. Шепот, рождающийся прежде речи, освобождение заключенных душ — сердце Майи замирало при мысли, что никогда в этом мире не было еще ничего подобного, не было — и не будет.
Стерегущие аббатство яр-камни больше не отталкивали ее. При ее приближении их глаза вспыхнули ослепительным белым светом, и Майю подхватила волна исходящей от них радости, тепла и решимости. Майя потянула за рукоять железной двери, и та легко открылась.
Все внутри пело от охватившего ее чувства счастья. Всю свою жизнь она мечтала войти в аббатство и принести клятвы, какие некогда принесла ее матушка. Клятвы не страшили Майю. Она довольно ясно представляла себе, что должно произойти — вначале она получит Дар знания, а затем войдет за алтарную перегородку, где произнесет клятвы и получит кольчужницу. И там ее будет ждать Сокровенная завеса.
Когда Майя вошла внутрь, яр-камни внутри аббатства вспыхнули еще ярче. Стены аббатства сверкали и переливались на фоне черного неба, в самый глухой ночной час. Внутри было светло, как в полдень. Повсюду стояли вазы и горшки с живыми растениями, цветами и деревьями. Майя чувствовала присутствие вырезанных на сосудах яр-камней — все они были разные, ни один не походил на другие. Теперь она чувствовала каждый яр-камень аббатства. Это было похоже на стройный хор лютней, арф, флейт и других музыкальных инструментов, которые слышишь вместе и по отдельности, и голоса их сливались в торжествующий гимн.
В коридоре она увидела альдермастона, его жену, бабушку Майи Сабину и… еще одну женщину. Майя прищурилась, моргнула, и женщина пропала. Майя моргнула еще раз, и женщина появилась снова. Она скользнула к Майе и улыбнулась — тепло, будто солнце взошло. Радость узнавания хлынула Майе в сердце. Об этой встрече она мечтала годами, к ней стремилось ее сердце, о ее смерти она горевала безутешно.
«Матушка!»
Сердце Майи переполняла радость. Она всхлипнула, едва не утратив сосредоточения. Матушка была здесь, в аббатстве, рядом. Видела она и других, стоящих позади альдермастона — в том числе высокого сурового старика с длинной бородой, старого как сам мир. Его непреклонная мысль шершаво коснулась сознания Майи, и она поняла, кто это — прежний альдермастон Муирвуда Гидеон Пенман, тот самый, в честь которого был назван ее муж. Майя зажала рукой рот, и глаза ее наполнились слезами. Эти люди пришли приветствовать ее, и исходившие от них надежда и радость захлестывали ее с головой, не оставляя места для отчаяния, терзаний и горечи. Их присутствие было честью для нее, но и они, как вдруг поняла Майя, считали честью находиться в ее присутствии.
