Позднее по возвращении на зимовку, я поинтересовался, был ли слышен на мысе Ройдс тот гул, который мы слышали на барьерном льду, но оказалось, что никто из членов экспедиции не заметил ничего особенного в это время. Возможно, что вулканы Эребус и Террор перехватили этот звук. Не подлежит, впрочем, сомнению, что лед от Барьера отламывается огромными массами. Пример тому – исчезновение Барьерного островка, на котором я ранее предполагал устроить нашу зимовку. Такое отламывание льда от края Барьера происходит не только в пределах нашего квадранта, но и по другую сторону антарктического материка. Так образуются те огромные столовые ледяные горы, которые приходится встречать в антарктических водах.
Трещины образуются вследствие действия морской воды на лед и распространяются все более и более, пока, в конце концов, не отломится огромная масса льда. Тогда айсберг или целая серия айсбергов отрывается и уплывает на север. Когда мы слышали гул, мы находились примерно в 80 км от края Барьера, так что разрушение льда, которое тогда произошло, по-видимому, было весьма значительным. – Э. Г. Ш.
Открытие новых земель
10 ноября. Встали и позавтракали в 6 часов. В 8 часов 15 минут отправились в путь. Ночью пришлось выходить из палатки к лошадям: Квэн объел ремни своей попоны, а Гризи и Сокc передрались. Затем Квэн принялся жевать повод Чайнамена, а последний грыз веревки на санях. К счастью, у Чайнамена нет таких злонамеренных наклонностей, как у Квэна, и мешки с кормом остались нетронутыми. Все это означает дополнительную работу, которая предстоит нам вечером после перехода, чтобы исправить все, что они натворили. Вначале лошади шли хорошо по удобной плотной снежной поверхности, но свет был плохой, и мы в своих финеско нередко падали, спотыкаясь о заструги. В конце концов, я снял снеговые очки, и теперь расплачиваюсь. У меня приступ слепоты. В течение утра страну, расположенную на западе, становилось видно все отчетливее. Шли мы хорошо, так что до остановки на второй завтрак сделали 15,3 км. Все лошади, кроме Квэна, кажутся хорошо упитанными, это действия рациона «моджи».
Отправившись после завтрака в путь, мы сразу же натолкнулись на следы пингвина Адели. Было совершенно непонятно, каким образом птица сюда попала. Судя по тому, что следы были свежие, пингвин проходил здесь недавно. Большое расстояние он полз на брюхе, причем двигался на восток, по направлению к морю, но откуда он взялся – это совершенная загадка. Ближайшая вода в том направлении, откуда он шел, находится в 80 км, и прежде чем добраться снова до воды и пищи, ему нужно было сделать не менее того.
Вид, открывающийся с горы Хоуп
«Как для лошадей, так и для людей путь очень труден. В течение всего утомительного утра лошади, выбиваясь из сил, упорно шли вперед…» Э. Г. Ш.
После полудня поверхность пути сделалась ужасно рыхлой. Лошади проваливались выше колен, но внизу был слой твердого снега. В 18 часов остановились и разбили лагерь. Всего за день пройдено 25,5 километров. Во второй половине дня солнце пригревало, так что можно было вывернуть спальные мешки и просушить их. Сегодня температура колебалась от —16° до —11,1° C. В 20 часов было —15° C. Сейчас дует легкий северный ветер, и я думаю, что Эребус скоро очистится от облаков. По астрономическим определениям и по засечкам, мы находимся в 96,5 км от нашего склада, где заготовлено 75 килограммов корма для лошадей.
11 ноября. Сегодня утром смогли отправиться в путь лишь в 8 часов 40 минут, так как за ночь температура упала значительно ниже нуля[89], и когда мы встали, было —24,4 °C. Оказалось, что наши финеско и все снаряжение замерзло, как бывало во время весеннего нашего путешествия. Пришлось также распаковать сани и очистить полозья, потому что на солнце снег на верхней части полозьев подтаял, вода подтекла под полозья и за ночь превратилась в лед. Снег опять стал страшно рыхлым, но под ним скрывались нередко твердые заструги. Вероятно, об одну из них споткнулся Квэн и, к нашему ужасу, часов в 11 он стал хромать. Я сначала подумал, что у него набился снег в копыта, мы их почистили, но Квэн все-таки продолжал хромать. Впрочем, к счастью, он быстро поправился и после второго завтрака уже шел как следует. Ночью снег обыкновенно набивается в копыта лошадей и образует комки, так что наша постоянная забота утром при запряжке – очищать их от снега. После полудня дорога стала лучше, слой снега на поверхности достигал не более двенадцати сантиметров, и мы быстро подвигались вперед. Минна-Блаф находится теперь в 26 километрах к северо-западу, вся столь хорошо нам знакомая местность сейчас ясно видна. Эребус испускает огромные массы пара, тянущиеся на юго-запад даже за гору Дискавери, которая отстоит на 80 километров от его кратера. Опять нам попались следы пингвина Адели, шедшего в том же направлении, как и тот, которого мы встретили накануне. В 18 часов 30 минут остановились лагерем, сделав 24 километра. По астрономическому определению до нашего склада еще 75,6 км. Надеюсь, погода продержится, пока мы дойдем до него. Писать сегодня холодно, температура опустилась до —22,8 °C. Вся местность на юго-юго-запад от нас видна чрезвычайно отчетливо.
