«Император пожелал расторгнуть принятое соглашение из-за непомерной жажды денег, предложенных ему французским королем и графом Иоанном . Он дал королю Англии прочесть письмо, которое послали ему король Франции и граф Иоанн, желавшие помешать его освобождению. Увидев это письмо и ознакомившись с ним, король был глубоко взволнован, ибо потерял всякую надежду на освобождение»[479].
Но немецкие князья, благоволившие к Ричарду, были возмущены действиями императора и в большинстве своем высказались за освобождение пленника. Возможно, именно в этот момент Ричард, послушавшись совета Алиеноры, решил стать вассалом императора, чтобы польстить его самолюбию. Спустя два дня, 4 февраля, король был освобожден. Архиепископ Руанский поведал о событиях этого дня, особенно тревожного для Алиеноры и ее сына, в письме к декану собора Св. Павла в Лондоне, который воспроизвел его слова в своем сочинении:
«Сегодня, воистину, Создатель явил Свою милость народу в Майнце, освободив сеньора короля. Я оставался подле него в течение всего этого дня, вплоть до девятого часа [до трех часов дня], в то время как архиепископы Майнца и Кельна выступали посредниками между императором, нашим королем и герцогом Австрийским в обсуждении вопроса об освобождении. После немалых опасений и затруднений эти архиепископы, положившие все силы на то, чтобы добиться освобождения короля, явились туда, где он находился с королевой, епископами Бата, Или и Сента, со мной и многими другими знатными людьми, и вручили ему короткое и приятное послание: император уведомил его о том, что после долгих дней плена он дарует ему свободу »[480].
Ричарда передали Алиеноре со следующими условиями: Генрих должен был получить сто пятьдесят тысяч марок серебром кельнской монетой. В тот день Алиенора передала ему две трети всей суммы, то есть сто тысяч марок. Остаток предстояло выплатить позднее; в знак того, что император получит эти деньги, Алиенора оставила ему требуемых заложников, среди которых были два ее внука, родившихся у Генриха Льва и Матильды, и сын наваррского короля, брат Беренгарии[481].
Супруга Ричарда, как известно, отправилась в путь на другом корабле в сопровождении Жанны. Высадившись в Сицилии, обе женщины удостоились приема у папы Целестина в Риме и провели в Риме шесть месяцев. Затем, опасаясь гнева императора, папа Римский велел проводить их в Пизу, а затем в Геную, откуда они отплыли в Марсель. Там их принял король Арагона, проводивший их вплоть до границ своего королевства, после чего те же заботы взял на себя граф Тулузский, доставивший их в Пуатье[482]. Как мы видим, Беренгария не играла в происходящем никакой политической роли.
«Настоящей королевой» Ричарда, безусловно, была Алиенора, которая в этот момент готовилась вернуться в Англию вместе с сыном, освобожденным благодаря ее усилиям и энергии. Вильгельм Ньюбургский, находясь под влиянием библейских текстов, и, вероятно, под впечатлением дня, столь благоприятного для Ричарда[483], уподобил его освобождение исходу евреев, бежавших из Египта. Как и фараон, переменивший свое решение, коварный император «пожалел», что выпустил на свободу короля Англии, этого «тирана, чья свирепость и великая сила представляют угрозу для всего мира»; Генрих пожелал даже отправить вслед королю свое войско, чтобы вернуть его в заточенье[484]. Слишком поздно. Филипп Август со страхом узнал — то, чего он так опасался еще в июле 1193 г., о чем предупреждал своего пособника Иоанна Безземельного, вот-вот свершится: «дьявол вырвался из цепей»[485].
