БаЗнает ли Ба что-нибудь об Отеле?
Это не мои секреты, и я не вправе их раскрывать.
Если знает, она будет чудовищно разочарована, когда явится туда и обнаружит, что нас там уже нет. Если у нее вообще получится отыскать внешнюю дверь. Хотя, если вдуматься, не хотел бы я оказаться на месте Агапиоса, когда она до него доберется.
– Ее нет дома, – кричит из коридора Кэсс.
– Уверен, она скоро вернется, – кричу я ей в ответ.
Я быстро сминаю и прячу записку, чтобы сестра ее не увидела, и спешу к себе в комнату. Закрываю дверь и сворачиваюсь клубочком на кровати. Сейчас, рассветет – и тут же позвоню Ба. А пока я не готов отвечать на ее вопросы.
Через несколько минут в дверь моей спальни стучат.
– Не сейчас! – я вытираю лицо о подушку и закапываюсь в нее лицом.
Дверь приоткрывается, и через порог заезжает Кэсс. Я утыкаюсь в подушку еще глубже. Да, у сестры на лице сейчас выражение «перестань маяться дурью», но мне наплевать.
Я отворачиваюсь к стене.
– Это нечестно, – произношу я.
– Да, знаю.
– Все не должно было обернуться так. Я думал, он окажется…
– Другим, – заканчивает она. И снова: – Да, знаю.
В глубине души я понимаю: она и правда знает. Все эти годы она провела, беспрестанно смотря «Нэшнл Джеогрэфикс» и читая книжки о путешествиях, и в глубине души я знал: она это делает в надежде когда-нибудь отыскать родителей. Просто она никогда не признавалась в этом.
Я перекатываюсь на бок и смотрю ей в лицо.
– Я надеялся, что я верну его и этим все исправлю.
Она сощуривается.
– Что именно исправишь?
– Все. Ситуацию с тобой…
– Какую еще ситуацию со мной? – яростно выплевывает она. Я понимаю, что невольно оскорбил ее.
– Я… не имел в виду…
Она подкатывается ближе.
– Я в полном порядке.
– Но твое состояние здоро…
– Я в отличном состоянии, и мне этого достаточно, – отрезает она, и я понимаю: еще одно неправильное слово – и она мне просто врежет.
Всю свою жизнь я пытался понять, как она себя чувствует, примерял это на себя. Но до сих пор так и не смог представить, каково это – быть на ее месте. Так легко забыть, что ее инвалидное кресло – это ужас, как оно мне мешало бы, если бы я был к нему прикован. Не уверен, что правильно представляю ее мысли и чувства. Для нее инвалидное кресло – не ужас, не обуза, не помеха. Это просто дверь, которая переносит ее туда, куда она иначе не смогла бы попасть.
Внезапно понимаю, насколько у Кэсс лучше получается быть счастливой, чем это выходит у меня. Как сказал когда-то Нико, мне стоило бы получше верить в ее силы. Моя сестра способна на большее, чем я думаю. Из нас двоих я постоянно не уверен в себе, я все время нервничаю и переживаю. А она просто живет своей жизнью.
– Ладно, тогда я не в отличном состоянии, – мне трудно говорить об этом, но я должен. – Я не такой, как ты. Тебе достаточно того, что есть, а мне – нет. Я так устал… – мой голос срывается. Сам не понимаю, что хочу сказать. Может быть: устал бояться? – Агапиос сказал, что я похож на Рейнхарта, но я не хочу быть таким, как он.
Кэсс кривится, будто глотнула уксуса.
– Так не будь.
Она все еще не понимает.
– Рейнхарт работал на Полосатого! Он украл Оранжерею. Он убил маму.
– Не говорит так! – Кэсс кусает губы. – Все было иначе.
