Глава 1. Несчастливый реформатор. Отношения с Западом
Хотя для всех уже давно было очевидно, что больная и потерявшая интерес к власти св. Ирина обречена, немаловажное значение имел вопрос о том, кто станет ее преемником. Отсутствие законного наследника с железной неизбежностью предполагало государственный переворот в качестве единственного «традиционного» способа передачи царских полномочий, и никто не сомневался, что рано или поздно он произойдет. И то, что императором стал Никифор I Геник, говорило знающим лицам о многом.
Новый василевс происходил родом из провинции Писидия и выводил свой род от арабских князей, из чего ясно следовало, что он принадлежит, скорее, к иконоборческой партии, чем к сторонникам последнего Вселенского Собора. Действительно, армия, в первую очередь — гвардия и полки столичного гарнизона, известные своими иконоборческими настроениями, первоначально активно поддержали его. Как человек, всю жизнь проведший на финансовой службе и занимавшийся налогами, таможенными пошлинами и сборами — отсюда, кстати сказать, и его прозвище «геник», он был неглуп, но корыстен и скуп. Сам факт того, что Никифор Геник сумел расположить к себе некоторые высшие круги, свидетельствует о его дипломатических способностях, деловой хватке, сообразительности и смелости. Ведь далеко не каждый решился бы на борьбу за императорскую диадему в условиях столь высокой конкуренции, где проигравшего ждала смерть или поражение в правах.
Нельзя, конечно, сказать, что именно Никифор Геник олицетворял собой образ того царя, какого искала на закате императорства св. Ирины Византийская держава. Но, с другой стороны, это был далеко не самый последний по своим дарованиям и пониманию государственных проблем василевс. Сребролюбивый и нередко жестокий, не всегда опрятный в личной жизни и зачастую циничный, этот человек, тем не менее, многократно без боязни надевал доспехи военачальника, ни разу до того не участвуя в боевых действиях, и серьезно рисковал своей жизнью.
Достаточно сказать, что в итоге он сложил свою голову за честь Римского государства. Это был, вне всякого сомнения, человек, способный легко обойти моральные сдержки, если они мешали достижению цели, но государственник до мозга костей. Он не раз являл примеры снисходительности и человеколюбия, прощая врагов и заговорщиков, хотя в тот суровый век никто не осудил бы его за казнь врагов, вина которых доказана.
Его упрекали в преследовании монахов и в разорении монастырей, имущество которых при нем перестало пользоваться налоговыми льготами, а летописец Феостирикт, свидетель царских реформ, утверждал, что Никифор I был благочестив, православен, любил нищих и особенно монахов. Некоторые исследователи признают в нем практичнейшего и разумнейшего государя[390].
Многие его начинания, осмеянные современниками, будут впоследствии реализованы другими императорами. Если мы захотим выделить доминирующие черты характера императора, то, пожалуй, это будут беспристрастность к лицам и обстоятельствам, а также заурядность в том хорошем смысле, что именно такие «заурядности» вынуждены брать на себя тяжелейшие задачи восстановления государственного управления и устранения ошибок своих предшественников.
Он не был яркой фигурой, но, несомненно, при нем Римское государство решило многие проблемы последних лет, в первую очередь — установление небезвыгодных отношений с Карлом Великим, завершившихся заключением мирного договора. Иными словами, история императора Никифора I является типичным примером преобладания субъективных оценок над реальными фактами. Его ошибки — неизбежное следствие любой человеческой деятельности, будут многократно приумножены, а сама личность царя обрастет многочисленными пасквилями и легендами, закрывшими для нас истинный облик этого императора.
Будучи, как уже говорилось, честолюбивым человеком, Никифор целеустремленно шел к власти, но желанная ноша оказалась гораздо тяжелее, чем он это представлял. Уже начало его царствования показало, что все трудности для царя — впереди. Любовь византийцев к святой императрице была столь велика, а заурядность Геника на ее фоне столь наглядна, что даже факт его венчания Константинопольским патриархом на Римское царство вовсе не гарантировал новому императору спокойной жизни.
