Я давно заметил что мечты всегда лучше действительности.
Как однажды сказал Михаил Боярский в одном телеинтервью, когда у него спросили, на какой машине он сейчас ездит и как насчет шестисотого «Мерседеса», о котором он давно мечтал: «Я его купил, мысленно, — ответил ленинградец в широкополой шляпе. — И после этого сразу успокоился!»
Очень умно.
Самую красивую женщину.
Самую понтовую машину.
Самый толстый кошелек.
Самый высокий особняк.
Самую длинную яхту.
Добиться этого очень тяжело.
Еще тяжелее владеть.
И почти всегда неизбежно разочарование.
Сами по себе эти фантазии — это уже некая их материализация.
И без всякого геморроя.
57
Сегодняшний день.
Со всех сторон нас окружают люди — пожилые женщины и мужчины в обносках.
Ветеран недоволен:
— Неля, это что за фраер? Тебе сколько раз говорили, чтобы ты не водила в «Китай» чужих!
— А я и не вожу! — огрызается Неля.
— А это кто? Призрак, что ли? — Ветеран ухмыляется своей шутке, оборачивается к соратникам, и те, как по команде, начинают улыбаться, похохатывать.
— Нет, это мой знакомый… Он мне помогает…
— Помощник, значит, благотворитель… — Ветеран обходит вокруг меня, внимательно осматривая с ног до головы. — Парень, а ты, случайно, не мент? Если что, знай: мы тут на законном основании. Все со всеми договорено…
— Я не мент! — спешу сообщить я, чувствуя что попал в западню, из которой вряд ли смогу выбраться собственными силами.
— Не мент? — Ветеран покусывает губу. — А может, ты извращенец? Как его там…
Не в силах вспомнить слово, он оглядывается назад, ища поддержки.
— Геронтофил! — подсказывает один из его соплеменников.
— Во-во, геронтофил. Может быть, ты геронтофил, любишь старушек. Решил нашу Нелю девственности лишить!
Ветеран смеется, а публика вокруг просто ухахатыва-ется. Улыбается и Неля.
— Нет, — обиженно отвечаю я. — Я просто хочу выпить!
— Выпить? — Предводитель бомжей только сейчас замечает, что в моем полиэтиленовом пакете топорщатся бутылки. — Выпить — это хорошо. Если ты еще и меня угостишь…
Мы сидим у костра: я, моя старушка, Ветеран, несколько его ближайших соратников и шестерок — и пускаем по кругу бутылку водки, прямо из горлышка — здесь так принято. После первой бутылки я достаю хот-доги и предлагаю их своим новым друзьям, но Ветеран брезгливо отказывается:
— Не, спасибо. Будешь шашлык?
— Шашлык? — удивляюсь я.
— А ты что, думал: мы тут щи лаптем хлебаем? Хромой, тащи жрачку!
Через минуту появляется Хромой с большим котелком в руках, в котором замочены отборные куски баранины с луком и всякими специями. Тут же и шампуры.
Заметив мое недоумение, Ветеран объясняет:
— Азербот один отблагодарил — я его свел с людьми по поводу прописки.
Пока мясо готовится, распиваем вторую бутылку водки.
Неля не дожидается шашлыка — она окончательно пьянеет и засыпает прямо у костра.
Я выделяю денег, и Хромой по приказу Ветерана бежит за новой порцией водки.
— Интересно, что она тебе рассказывала? — спрашивает Ветеран, аппетитно вгрызаясь в мякоть приготовленного мяса. Он имеет в виду Нелю.
Пока мы пили и разговаривали, старый вожак проникся ко мне некоторым доверием и даже уважением. Я отвечаю на его вопрос.
— И ты ей поверил?
— Конечно!
— А ты знаешь, что это все вранье? У нее никогда не было ни своего жилья, ни мужа, ни дочери…
— Как так?! — Мне сложно в это поверить, настолько убедительно час назад Неля у метро за палаткой рассказывала мне о своей нелегкой судьбе.
— Да вот так! Просто у каждого из нас есть своя парадная история, так сказать, для широкой публики. Чтобы интереснее было слушать, да и пожалостливее. А если всю правду людям рассказывать, как есть, то никто и слушать не будет, да и копейки не дадут.
— Я понимаю, — рассеянно киваю я.
— Неля в прошлом воровка и мелкая мошенница, — продолжает Ветеран. — Сидела два раза. Сейчас то здесь живет, то у одной бабульки одинокой. Помогает ей, убирается. Пытается убедить, чтобы та переписала завещание на нее. Если все прохиляет — обеспечит себя до конца жизни, да и мы сострижем свои комиссионные. Ведь это мы ей клиентку подыскали. А сейчас это не так-то просто: все одинокие старики с квартирами давно уже оприходованы — ведь мы не одни такие умные…
Я изумляюсь той откровенности, с которой Ветеран рассказывает мне о сокровенном.
Он словно почувствовал:
— Ведь ты никому не скажешь?
— Нет! — твердо и искренне отвечаю я.
— И я тебе верю! — хлопает он меня по плечу. — Расскажи о себе. Ведь с тобой тоже не все в порядке, иначе ты бы здесь не оказался.
— Да, это так, — отвечаю я. — Что ж, слушайте. Однако моя история не парадная, а самая что ни на есть взаправдашняя…
Все закуривают какие-то странные папиросы. Я улавливаю характерный запах марихуаны, знакомый мне еще со стародавних студенческих вечеринок. Предлагают и мне, я отмахиваюсь.
В течение часа я рассказываю все, что со мной произошло за последние годы. Мой рассказ невероятен, но «мэр» «Китая» и его подданные верят мне безоговорочно и слушают меня с открытыми ртами.
— Ну, блин, ты даешь!
— Во житуха!
— Охренеть! — сопровождают слушатели короткими восхищенными возгласами мое скорбное повествование.
— Знаешь, что я тебе посоветую? — сказал Ветеран, когда я закончил. — Поверь старому козлу, у которого позади длинная и сложная жизнь. Тебе надо влюбиться! По-настоящему! Только это тебя спасет, я уж знаю!
— Влюбиться? — Я грустно усмехаюсь. — Моя жизнь закончилась, я больше не вижу в ней никакого смысла!
