Цивилизации вырождаются не от страха, а от того, что они забывают о том, что страх существует.
48
Марти стойл в холле и прислушивался, стараясь уловить шаги или голоса. Но ни тех, ни других не было. Очевидно, женщины уехали, как и Оттави, Куртсингер и Король-Тролль. Возможно, старик тоже.
В доме горело мало огней. В их свете дом внутри казался двухмерным. В сети, видимо, было замыкание – его следы виднелись на оплавленных контактах, воздух был слегка голубоватого оттенка. Он отправился наверх. Второй этаж был погружен в темноту, но он шел легко, повинуясь инстинкту, задевая ногами куски фарфора – какая-то расколотая ваза. Под ногами таких кусков становилось все больше – разбитые, разодранные предметы. Он не смотрел вниз, пробираясь осторожными шагами к белой комнате.
Дверь была приоткрыта и свет, не электрический, а от свечи, горел внутри. Он перешагнул порог. Одинокий огонек едва мерцал, однако он был достаточен, чтобы было видно каждую разбитую бутылку. Он ступил на ковер из разбитого стекла и разлитого вина – в комнате стоял едкий запах. Стол был перевернут и несколько стульев были превращены в дрова.
Старый Уайтхед стоял в углу комнаты. На лице его были потеки крови, но нельзя было быть уверенным, что это была его кровь. Он выглядел, как человек, увидевший последствия землетрясения, – шок залил его лицо смертельной бледностью.
– Он рано пришел, – произнес он с отчаянием в каждом приглушенном слоге. – Вообрази. Я-то думал, что он верит в договор. Но он пришел рано,чтобы вырвать меня отсюда.
– Кто он?
Уайтхед вытер слезы со щек тыльной стороной руки, размазывая по лицу кровь.
– Этот ублюдок солгал мне, – прошептал он.
– Вы ранены?
– Нет, – ответил Уайтхед, казалось, удивленный вопросом. – Он не дотронется до меня. У него есть вещи похуже. Он хочет, чтобы я сам захотел уйти, понимаешь?
Марти не понимал.
– В холле труп, – очевидно Уайтхеда это ни капли не беспокоило. – Я оттащил ее от лестницы.
– Кого?
– Стефани.
– Он убил ее?
– Он? Нет. Его руки чисты. Ты можешь пить из них молоко.
– Я позвоню в полицию.
– Нет!
Уайтхед, шатаясь, сделал несколько шагов по стеклу, чтобы схватить Марти за руку.
– Нет! Никакой полиции.
– Но человек мертв.
– Забудь о ней. Ты же можешь спрятать ее потом, а? – Его интонации стали почти интригующими, а дыхание, когда он приблизился, ядовитым. – Ты ведь сделаешь это, правда?
– После всего того, что вы устроили?
– Небольшая шутка, – сказал Уайтхед. Он попробовал улыбнуться, сжимая руку Марти так сильно, что кровь останавливалась в жилах. – Ну брось,шутка и все. – Все это было очень похоже на то, как будто тебя держит алкоголик за пуговицу на углу улицы. Марти высвободил руку.
– Я уже сделал все, что собирался сделать для вас.
– Хочешь вернуться домой, ты об этом? – голос Уайтхеда моментально помрачнел. – Хочешь вернуться обратно за решетку, где ты можешь спрятать свою голову?
– Это не новая ваша шутка.
– Я повторяюсь? О, мой Бог, – он махнул Марти рукой. – Ну тогда иди. Вали отсюда, ты не моего класса, – он попятился назад и прислонился к стене. – На хера я буду чего-то делать, если уж ты так решил.
– Вы мучили меня, – выпалил в ответ Марти. – Все это время.
– Я сказал тебе... это шутка.
– Не только сегодня. Все время. Обманывая меня... подкупая меня. Вы говорили, что вам нужен кто-то, кому можно доверять, а после обращались со мной, как с дерьмом. Неудивительно, что все в конце концов покинули вас.
Уайтхед в упор посмотрел на него.
– Хорошо, – жестко ответил он, – чего ты хочешь?
– Правды.
– Ты уверен?
– Да, черт возьми, да!
Старик прикусил губу, борясь с собой. Когда он заговорил, голос его был приглушен. – Ладно, парень. Ладно.
Прежний блеск вернулся в его глаза, и сразу же подавленность сменилась новым энтузиазмом.
– Если ты так уж хочешь, я расскажу тебе, – он ткнул пальцем в сторону Марти. – Закрой дверь.
Марти отпихнул разбитую бутылку и захлопнул дверь. Было странно закрывать дверь от мертвеца, просто чтобы послушать рассказ. Но он слишком долго ждал этой истории и ее нельзя было откладывать.
