1932
Родилась в Ленинграде, окончила исторический факультет Ленинградского государственного университета.
28 МАРТА 1957
Вызвана на допрос в УКГБ Ленинграда по делу своего гражданского мужа Револьта Пименова, обвинявшегося в антисоветской агитации. Из-за отказа выдавать информацию о нем сначала задержана как «подозреваемая в совершении преступления», затем арестована. Вместе с Ириной и Револьтом Пименовым были арестованы трое их друзей. Все они были объявлены «организованной группой».
АВГУСТ 1957
Суд приговорил Ирину к двум годам заключения, Револьта Пименова — к шести, остальных — к двум-трем. Прокурор обжаловал приговор «за мягкостью наказания», и спустя четыре месяца состоялся повторный суд, на котором прокурор попросил для Ирины четыре года лишения свободы. Судья дал пять лет.
1958 … 1961
12 апреля 1958-го — этапирована в Сиблаг (Мариинский район Кемеровской области).
30 декабря 1959-го — март 1961-го — переведена на 14-й лагпункт Озерлага (между Тайшетом и Братском). Работала на лесозаготовках, разгрузке вагонов, хозяйственном строительстве, в сельском хозяйстве.
Апрель 1961-го — этапирована в Дубравлаг (Мордовская АССР).
1962 … 1963
28 марта 1962-го — освободилась, полностью отбыв срок. Из-за запрета жить в крупных городах вынуждена была уехать в Калинин.
Декабрь 1963-го — получила разрешение КГБ вернуться в Ленинград.
1991
Реабилитирована.
Работает экскурсоводом, водит экскурсии по литературным и историческим местам Петербурга. Сотрудничает с петербургским отделением «Мемориала». Автор ряда краеведческих статей, исследования «Горькой любовью любимый. Петербург Ахматовой». В 2011 году издала книгу воспоминаний «Мой прекрасный страшный век».
Живет в Санкт-Петербурге.
Нет, я не была диссидентом. Это в 90-е всех политзаключенных начали делить на жертв сталинского террора и диссидентов. Когда нас посадили, существовали только разрозненные группы, хотя Револьт уже тогда говорил про себя: «Я свободнорожденный и инакомыслящий».
С Револьтом (математик, историк, впоследствии — диссидент, дважды осужденный за антисоветскую деятельность. — Авт.) мы познакомились в 1955 году. Наш роман скоро вылился в нормальную семейную жизнь. Конечно, я очень беспокоилась за него, видела, что рано или поздно его арестуют. Только много лет спустя я поняла, что он совершенно сознательно ходил по лезвию ножа. Револьт хотел попасть в тюрьму, считал это необходимым этапом биографии, ему надо было пострадать (в вину Револьту Пименову вменялось распространение двух подпольных статей: «Правда о Венгрии» и «Венгерские тезисы», где он остро критиковал подавление советскими войсками восстания в Венгрии. — Авт.). Он планировал, что, когда его посадят, я буду носить ему передачи, поэтому старался меня оберегать и ничего не рассказывал, чтобы я меньше знала.
Я тоже не ожидала ареста. Шутила, что если будут хватать всех подряд, как в 37-м, то не убережешься, а если по очереди, то до меня очередь не дойдет. Сейчас я думаю, что какая-то внутренняя логика моей личности предопределяла арест. Почему всех наших друзей допросили и отпустили, а я, которая во время их разговоров бегала между комнатой и кухней по поводу винегрета и бутербродов, была арестована? Со стороны можно сказать, что по глупости. Но это было логично.
Просто в КГБ находили ответы на свои вопросы, когда говорили с другими людьми. А со мной нет.
«Я просто не нашла с кагэбэшниками общий язык»
25 марта (1957 года. — Авт.) я вернулась домой довольно поздно. Обычно Револьт выходил в прихожую, помогал мне снять пальто. А тут появляется какой-то молодой парень: «Вы жена Пименова?» Да, говорю. Прохожу в комнату. Револьт сидит на диване, улыбается вовсю, какой-то незнакомый парень листает его книги…
