Из «Возвращения в Лавлорн» Саммер Маркс, Бринн МакНэлли и Миа ФергюсонБРИНН
Наши дни
20 июля, утро среды, через две недели после того, как двоюродный брат Хита Мура притащил меня домой, попытка № 1024 дозвониться до Эбби, пятый гудок…
Шестой гудок…
Голосовая почта: «Привет, это Эбби. Если вы сейчас слушаете мое сообщение, это, скорее всего, значит, что я блокирую ваши звонки…»
Я нажимаю большим пальцем на кнопку «отбой» как раз в тот момент, когда сестра открывает дверь пинком ноги, все еще одетая в свой хирургический костюм, с волосами, собранными в конский хвост, и синяками под глазами из-за накопившейся усталости.
Чтобы закрыть дверь, она бьет по ней кулаком.
– Эта гребаная штука разбухла и покоробилась, – говорит она. Подобные выражения означают на самом деле Привет! Как дела? Рада тебя видеть! Но, войдя, она плюхается рядом со мной на диван и кладет ноги на журнальный столик, сдвинув в сторону ноутбук нашей матери. На ковер соскальзывает рекламный проспект какой-то школы, из которого торчат прямоугольнички самоклеящейся бумаги для заметок. С тех самых пор, как я вернулась домой, мама только и делает, что пишет в каждую из альтернативных старших школ по всему Восточному побережью. «Выходит, ты даже не наркоманка, – то и дело повторяла она, как будто почти сожалела о том, что у меня нет зависимости от наркотических веществ. – Ей-богу, Бринн. Что ж, думаю, тогда пора тебе закончить школу».
Эрин достает из сумки бутылку кока-колы, отвинчивает крышку и отпивает глоток.
– Как работа? – спрашиваю я. Она все лето работала по две смены в день, иногда даже по сорок восемь часов подряд, после чего у нее бывали два выходных, когда она едва заползала в кровать.
– Все как всегда. Множество стариков. – Эрин всегда говорит в таком духе, будто ей плевать, но я знаю, что это не так. Она вкалывала как раб на галерах, чтобы закончить медицинский факультет и выучиться на врача, набрала образовательных займов на десятки тысяч долларов и все еще тратит собственные деньги, чтобы покупать подарки любимым пациентам. – Я сегодня опять видела твою подругу Миа, – замечает она, опять прихлебывая газировку.
– Она мне не подруга, – поспешно говорю я и удивляюсь, что мне больно от этих слов. Мы провели четыре дня, играя в детективов-любителей, и теперь я чувствую себя одинокой из-за того, что игре пришел конец.
С тех пор как Мур привез меня домой, я разговаривала с Миа только один раз. Отправилась в город попить кофе и столкнулась с ней в «Тосте». Она была одета как всегда – в короткие аккуратные шорты, выглядящие так, будто она их погладила, и тенниску, а волосы ее были, как обычно, собраны в пучок, но смотрелась она, пожалуй, более раскованно, став менее похожей на человека, в задницу которого вставили измерительную линейку длиной в один ярд. Она сказала мне, что теперь живет у своего отца, пока мама лечится у психотерапевтов в Северной пресвитерианской больнице, той самой, где моя сестра проходит клиническую ординатуру. Вроде бы в их доме сейчас работает целая бригада, вычищая споры черной плесени и всякой другой опасной гадости, которая, как боится ее отец, могла бы разрушить легкие.
– Ты поговорила с Оуэном? – спросила я, и ее лицо сразу сделалось непроницаемым, и она покачала головой. А затем, не в силах удержаться, я добавила: – А как Эбби?
Миа скорчила гримасу.
– Она много времени проводит с Уэйдом. Представляешь?
– Сообщество фанатов «Звездных войн», – сказала я. – Что тут поделаешь? – Она рассмеялась, но то был деланый смех.
Раньше я никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду по-настоящему скучать по Уэйду. Теперь, когда он плотно общается с Эбби, я то и дело отправляю ему текстовые сообщения. Я едва не выложила все Миа, пока мы стояли перед кофейней и я держала в руке стаканчик кофе глясе – и об Эбби, и о том, как гадко я себя повела. Как глупо. И как сильно она мне нравится.
Как я снова и снова прокручиваю в голове наш с ней поцелуй.
Но тут мимо прошла женщина, переходя улицу и таща за собой ребенка, и бросила на нас испепеляющий взгляд, как будто мы были источником заразы, и я сразу же вспомнила, кто мы такие, что все, что я хотела сказать, не имеет значения, и что теперь нас связывает только призрак Саммер. В это время подъехал отец Миа на своем сверкающем «Лендровере», посигналил ей, и она уехала.
По привычке я проверяю свой смартфон, думая, что, быть может, каким-то чудом найду в нем пропущенный звонок от Эбби. В последние две недели я пробовала запирать мобильник на ключ в выдвижном ящике, баррикадируя его огромным, как мини-морозилка, древним телевизором моей матери, чтобы удержаться от соблазна то и дело проверять входящие. Я думала о том, чтобы съездить к ее дому. И даже написала ей письмо – настоящее письмо, на бумаге, – а потом разорвала его в клочья и спустила в туалет.
