Кланяйся от меня всем сестрицам[655] Недосуг много писать: около нас 100 корабликов; иной такой большой, как Смольный. Я на них смотрю и купаюсь в Черном море с солдатами. Вода очень студена и так солона, что барашков можно солить. Коли буря, то нас выбрасывает волнами на берег…»[656]
«Голубушка Суворочка, цалую тебя! Ты меня еще потешила письмом от 30 апреля Коли Бог даст, будем живы, здоровы и увидимся. Рад я с тобою говорить о старых и новых героях, лишь научи меня, чтоб я им последовал. Уж теперь-то, Наташа, какой же у них по ночам в Очакове вой, – собачки поют волками, коровы лают, кошки блеют, козы ревут! Я сплю на косе, она так далеко в море, в лиман [ушла], как гуляю, слышно, что они говорят: они там около нас, очень много, на таких превеликих лодках, – шесты большие, к облакам, полотны на них на версту; видно, как табак курят; песни поют заунывные. На иной лодке их больше, чем у вас во всем Смольном мух, – красненькие, зелененькие, синенькие, серенькие. Ружья у них такие большие, как камера, где ты спишь с сестрицами.
Божие благословение с тобою! Отец твой Александр Суворов»[657].
Достойно внимания то, как он пытается сочетать рассказ о природе с картинами военных будней, при этом стараясь писать таким языком, который будет понятен девочке, к счастью, не имеющей представления, что такое война. А она отсчитывала последние сутки перед схваткой двух флотов в лимане.
Турецкий капудан-паша был старый морской волк, хорошо помнивший страшный разгром султанского флота в Чесменской бухте, когда он чудом остался жив. Поэтому Гассан-паша не был сторонником войны. Но повеление султана надо выполнять. Прибыв к Очакову и убедившись в малочисленности Лиманской эскадры русских, он решил атаковать ее. В 4 часа утра 7 июня турки начали свой маневр вдоль очаковского берега к правому флангу наших кораблей, пользуясь попутным зюйд-остом. О положении русских в этот момент Суворов донес Потемкину, наблюдая за развитием событий из Кинбурна:
«Парусная и гребная эскадры стоят на полтора пушечных выстрела от турецкой части флота под Очаковом. Ветер зюйд-ост препятствует к дальнейшим операциям. На стрелке Кинбурнской косы учереждена наша батарея на двенадцать орудиев.
Генерал Александр Суворов» [658].
Был боевой горячий час, и подписываться, как обычно, «Вашей Светлости всенижайший слуга» просто некогда. Около 7 часов утра весь турецкий гребной флот в числе 36 судов пошел в атаку. На правом фланге завязалось сражение, длившееся до полуночи. Благодаря точным и решительным распоряжениям Нассау-Зигена, доказавшего, что он не зря носит на своем белом мундире контр-адмиральское шитье, наш гребной флот одержал победу почти без потерь, а турецкие гребные суда в полном беспорядке устремились к очаковскому берегу, где стояли главные силы турецкого флота, не принимавшие участия в сражении. Переменившийся ветер не дал возможности преследовать отступающего неприятеля до конца, но и без того их потери были значительны: два судна были подорваны нашим артиллерийским огнем, одно от него сгорело, а девятнадцать были повреждены.
