Вечер 19-го июля. Екатеринославская губерния. Екатеринослав. Корчма «Тещины блины»Если привокзальная площадь губернского города еще кое-как освещалась, то на остальных улицах газ явно экономили. Фонари горели один через два, а то и три. По совокупности давая света меньше, чем его падало наружу из окон домов.
– Александр Даниилович, – поинтересовалась виларка. – Вы уверенны, что сойти здесь это была хорошая идея? Как-то этот городишко не вызывает доверия… Деревня какая-то.
– Ничего не понимаю… – князь недоуменно глядел на царящую вокруг тьму. – Мне не единожды доводилось бывать в Екатеринославе. Да и слава третьей столицы, пусть и позапрошлого века, не на пустом месте дается. Здесь один только Потемкинский дворец чего стоит…
Александр Даниилович осмотрелся, заметил карлика с бляхой дворника на фартуке и поманил к себе.
– Чего изволите барин? – тот почтительно поклонился.
– Скажи, любезный. Отчего такая темень?
– Дык, вчерась люди погуляли без меры… – хмыкнул коротышка. – Всю ночь город, как рождественская елка огнями сиял. Сказывали, осветительного газу на месяц вперед сожгли. Вот господин губернатор и распорядились об э-э… – карлик старательно наморщил лоб, – энтой… оконо-мои.
– Понятно… – хохотнул князь. – Спасибо, братец. Успокоил… Не в службу а в дружбу… свистни нам экипаж.
– Сей минут… – дворник аккуратно положил в нагрудный карман полученную монетку, после чего сунул в рот форменную свистульку и дунул в нее. Дважды… На более частые и длинные свистки набежали бы городовые.
Почти тотчас, за углом здания станции глухо отозвался клаксон. А еще минуту спустя, негромко пофыркивая отработанным паром, подкатил весьма роскошный паромобиль с откидным верхом. Отчасти опровергая обвинения саннэ Анаи в захолустности Екатеринослава.
Видимо, князь, по обыкновению отсыпал на чай больше положенного, потому что карлик еще и дверцу перед господами открыл и почтительно придержал.
– Куда прикажете?
Худощавый водитель в кожаном картузе, крагах и больших квадратных очках настолько походил на незабываемого Адама Козлевича из «Двенадцати стульев», а его кабриолет на не менее известную «Антилопу Гну». Что Родион улыбнулся, подсознательно выискивая на дверце белую надпись «Эх, прокачу!» и ожидая, что извозчик картинно взмахнет руками и завопит: «Повезу даром! Пить не будете? Голые танцевать не будете при луне? Эх! Прокачу!»
Но, водитель вел себя сдержанно и с достоинством ждал ответа.
– Знаешь что, голубчик, – задумчиво произнес князь. – Отвези-ка ты нас туда, где в это время можно вкусно поесть. Я давненько не был в Екатеринославе, не уверен, что все повара по прежнему служат там же. Но, если в «Корчме» и дальше шефом Виктор Петрович, то давай туда… Настоящий мясной виртуоз… Помнится он такой шикарный эскалоп делал… ммм… пальчики оближешь.
– А дэ флопе этот ваш Виктор Петрович осилит? – Родиона явно потянуло на комедийный жанр.
– Рецепт скажете – спроворит… – убежденно ответил Александр.
– Виноват, барин, – водитель пожал плечами. – Я по ресторанам не ходок. Моя Марфа такие борщи да кулебяки готовит, за уши не оторвать. Но, к ресторану могу отвезти. А там у швейцара спросим. Нет – в другое место съездим. Обычно в это время гости в «Кодацкий Кош» едут. Там и заночевать можно, если что…
– Нет, у нас поезд в полночь. Так что гостиница без надобности. Давай в «Корчму»…
Город, несмотря на плановое затемнение, не спал и боролся с наступлением ночи собственными силами.
Вывески кафе, бильярдных и других заведений, где городской житель может скоротать вечер в задумчивости или приятной компании, сияли в полную мощность неонов. От них не отставали и витрины магазинов. Компенсируя крикливую яркость рекламных фонарей количеством светильников внутри. Так что проезжая мимо, можно было обойтись и без фар. А встав на тротуаре – почитать газету или объявления на афишной тумбе.
«Только три дня в театре оперетты «Летучая мышь»… – прочитал Родион на одной из тумб. В очередной раз убедившись, что вечные ценности присутствуют в обоих мирах. В то время, как ничего из созданного пролетарским искусством… Впрочем, откуда ему взяться, если здесь и слово такое используют исключительно учебниках по истории Римской империи. А в жизни неквалифицированный труд полностью в руках карликов. Целиком довольных своей жизнью и местом в обществе.
