Граф Сегюр, письмо князю Потемкину-Таврическому Всесильный Потемкин помог: в конце 1785 г. Александр Васильевич был прикомандирован к Санкт-Петербургской дивизии, но реально стал помощником всемогущего фаворита в детальной работе по приведению в порядок армии. Решения принимались Потемкиным и утверждались его тайной супругой Екатериной II. О том, что стояло за ними, источников нет. Но содержание проводимых реформ явно указывает на влияние взглядов Суворова, который за многие годы тесного сотрудничества сумел сделать всесильного вельможу своим единомышленником.
Прежде всего было радикально и сознательно упрощено обмундирование войск. Еще весной 1783 г. Потемкин подал матушке-императрице записку «Об одежде и вооружении сил», в которой четко изложил концепцию реформы. «Исполняя Высочайшую Вашего Императорского Величества волю об обмундировании кавалерии наивыгоднейшим образом для солдата, — писал светлейший князь супруге, — я употребил всю мою возможность к избежанию излишества и, облача человека, дал однако же ему все, что может служить к сохранению здоровья и к защите от непогоды. Представя сие на Высочайшую апробацию, могу уверить Ваше Императорское Величество, и самое время покажет, что таковое Ваше попечение будет вечным свидетельством материнского Вашего милосердия. Армия Российская, извлеченная из муки, не престанет возносить молитвы. Солдат будет здоровее и, лишась щегольских оков, конечно, поворотливее и храбрее».
Употребленное Потемкиным слово «мука» справедливо в обоих его смыслах (в зависимости от ударения). Бессмысленное украшательство солдата было мучительным, а посыпание завитых волос мукой (вместо пудры) служило символом этого мучительства. «Завивать, пудриться, плести косы, солдатское ли сие дело? — вопрошал императрицу Потемкин. — У них камердинеров нет. На что же букли? Всякий должен согласиться, что полезнее голову мыть и чесать, нежели отягощать пудрой, салом, мукой, шпильками, косами. Туалет солдатский должен быть таков, что встал, то готов».
Потемкин с жаром и большим знанием дела описал, какие мучения приносят и сколь дорого обходятся солдатам дурацкие иноземные прически. Он, как позже Суворов при Павле I, зло насмехался над этим дурным подражанием Западу. Читаешь письмо Потемкина, и кажется, что этот великий правитель говорит с Суворовым одним голосом: «В Россию, когда вводилось регулярство, вошли офицеры иностранные с педантством тогдашнего времени. А наши, не зная прямой цены вещам военного снаряда, почли все священным и как будто таинственным. Им казалось, что регулярство состоит в косах, шляпах, клапанах, обшлагах, ружейных приемах и прочем. Занимая же себя такой дрянью, и до сего еще времени не знают хорошо самых важных вещей, как-то: марширования, разных построений и оборотов. А что касается до исправности ружья, тут полирование и лощение предпочтено доброте. Стрелять же почти не умеют. Словом, одежда войск наших и амуниция таковы, что придумать почти нельзя лучше к угнетению солдата, тем паче, что он, взят будучи из крестьян, в 30 почти лет возраста узнает узкие сапоги, множество подвязок, тесное нижнее платье и пропасть вещей, век сокращающих!
