– Она мертва, – крикнул Артур, – злые эльфы добрались до нее. – Его губы конвульсивно искривились, глаза выкатились, и он потерял сознание.
Сентябрьский ветер, прилетевший с океана, оказался ледяным. Квентин, стоявший на том, что осталось от верхнего этажа особняка на побережье, когда-то принадлежавшего одному из Вандербильтов, из последних сил пытался удержать каминную доску из красного дерева. В тридцати футах внизу лежал мраморный внутренний дворик. Его бригада суетилась вокруг него, ругаясь и препираясь, пытаясь снова зацепить огромный декоративный камин, только что сорвавшийся с чалки. Сержант крикнул ему с земли:
Пот тек по лицу Квентина, мышцы на шее напряглись, он сложился почти пополам под весом старого дерева. Застежка рабочего пояса с инструментами, который он не успел снять, впилась ему в бедро.
– Босс, мы его взяли! – крикнул бригадир, и вдруг под звон цепей и шум мотора Квентин ощутил, что тяжесть с его плеч сняли. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух. Минуту спустя вся бригада уже радостно колотила его по нывшей от непомерного усилия спине.
Натужно кашляя, Квентин вошел в дом и начал спускаться по лесам, цепляясь за поручни, чтобы не упасть. Колени у него дрожали. Джонсон встретил его внизу, где когда-то располагалась гостиная.
– Ты меня достал! – проорал он. – Чтобы я больше не видел подобных штучек! Да что с тобой такое, сынок? Ты смерти, что ли, ищешь?
“Да, думаю, все обстоит именно так”, – хотел ответить Квентин. Эти слова змеями вползли в его мысли. Старый сержант громко хлопнул дверцей грузовика и рванул с места. А Квентин вышел на улицу и уселся на камни развалившейся каменной ограды. На этот раз он испугался самого себя.
Запищал сотовый телефон, прикрепленный к его поясу. “Это голос твоей совести”, – прошипели змеи.
Когда он подносил телефон к уху, руки у него тряслись.
– Квентин? – услышал он мягкий голос с южным акцентом. – Это Лиза-Олениха.
Квентин вскочил.
Она рассказала ему обо всем. Десять минут спустя он уже мчался к ближайшему аэропорту.
ГЛАВА 19
Артур лежал в палате новой больницы, накачанный успокоительными до такой степени, что впал в ступор. Мне наложили несколько швов на палец, который он прокусил во время припадка. Пришлось сунуть палец в рот Артуру, чтобы он не проглотил язык и не задохнулся. Косточка распухла до размеров грецкого ореха.
Весь округ ходил ходуном. Шерифу потребовалась всего пара часов, чтобы установить, кому принадлежал грузовик, брошенный на нашей ферме. Он выяснил и фамилии тех, кто уродовал скульптуру. Все они приехали из Северной Каролины. Одного из преступников ФБР задержало сразу же, и он не стал запираться, рассказав обо всем в подробностях.
Ему и его приятелям сказали, что все обитатели фермы каждую субботу отправляются есть мороженое и делать покупки. Они не ждали, что мы с Артуром вернемся так быстро. Ведь преступники получали информацию из надежного источника.
Эту четверку нанял мистер Джон.
Я сидела у постели Артура, уставившись в пол. Раздались тяжелые шаги, и на пороге появилась Фанни.
– Иди выпей кофейку, детка, – проворковала она и погладила меня по волосам. Ее нежные руки знали, что любое изделие из глины треснет, если держать его в печи слишком долго. – Я посижу с нашим бедным мальчиком.
Я кивнула и встала. В комнате ожидания я устроилась у окна. Лечащий врач Артура собиралась пригласить для консультации психиатра.
– За последние десять месяцев ваш брат пережил несколько тяжелых психических травм. Ему угрожает долгая болезнь, – сообщила она мне. – Вы должны подумать о том, чтобы поместить его для лечения в специальное учреждение.
– Я не расстанусь с братом, – ответила я ей. – Если даже мне придется превратить мой дом в психиатрическую больницу и заботиться о нем двадцать четыре часа в сутки, я сделаю это.
Доктор не собиралась менять решение.
– Это неразумно, и вы это отлично понимаете.
– В моей семье разумные поступки никогда не считались особым достоинством, – твердо заявила я.
Я стояла у окна, погруженная в свои мысли, и не слышала, как вошла Джанин.
– Урсула, прошу тебя, поговори со мной. – Ее голос звучал так униженно, что я его не сразу узнала.
Я медленно повернулась к ней, стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение.
Из карманов ее пиджака в ломаную мелкую клетку торчали бумажные носовые платки. Пятна кофе украшали джинсы от модного дизайнера. Волосы она убрала под заколку-пряжку, глаза покраснели и опухли. Она помялась.
– Мне… Мне так стыдно. За папу. За нашу семью. За саму себя. Наши давние, самые верные друзья отвернулись от него. Уважения, завоеванного несколькими поколениями нашей семьи, нет и в помине. Наша репутация оказалась запятнанной.
– Ты ждешь от меня сочувствия?
– Нет-нет, что ты. Просто… Я не могу найти объяснений его поступку, но все же попытаюсь. Он хотел избавиться от скульптуры, чтобы Эсме некуда было больше убегать. Он заботился о девочке. Согласна, это был сумасшедший и дикий поступок. Папа знает об этом. Его нельзя простить. Но, Урсула, он сидит в тюрьме, в камере, как обычный преступник, и мучается из-за того, что случилось с Артуром. Папа просил своего адвоката не договариваться о залоге. Он сказал, что хочет, чтобы его наказали.
Я вгляделась в ее измученное лицо.
– Я не хочу, чтобы против него выдвигали обвинения, и скажу об этом.
Джанин положила руку на горло и посмотрела на меня.
– Ты сделаешь это ради него?
– Пришла пора Пауэллам вызволять Тайбера из тюрьмы.
Она рухнула на диван, опустив голову к коленям. Я осталась стоять. Я поступила достойно, но я была не настолько благородна, чтобы сесть с ней рядом.
– Все говорят, что ты вправе требовать справедливости. – Голос Джанин звучал глухо.
– Я жду справедливости, но не такой. – В это мгновение меня согревало сознание собственной правоты. Я поступала так, как поступил бы и папа.
– Никогда этого не забуду, – сказала Джанин. – Спасибо тебе.
– Я должна вернуться к Артуру.
– Подожди. – Ее глаза встретились с моими. – Ты можешь в это не верить, но я собираюсь улучшить условия для всех служащих компании. Повышение зарплаты, премии, льготы, справедливое отношение и все такое прочее. Это относится и к фермерам, которые работают по контракту. И теперь все мои начинания могут превратиться в прах. – Голос ее дрогнул. – Это ужасное происшествие с Артуром и скульптурой взбудоражило всех. Люди говорят о забастовке на фабрике.
