34. МУЧИТЕЛИ НАЙДУТ МОЮ ТЕМНИЦУ ПУСТОЙ
«Эти строки, уготованные вам в назидание, ваш друг пишет в застенках инквизиции, где содержатся самые гнусные преступники. Когда я думаю о неоценимых преимуществах, которые доставит вам это свидетельство дружбы, ужасы моего столь долгого, сколь и мало заслуженного заключения блекнут. Мне доставляет удовольствие мысль, что даже такой раб, как я, окруженный стражами и закованный в цепи, все же способен возвыситься над монархами и сильными мира сего, правящими этим местом заточения».
Себастьян отложил перо и посмотрел через окно своего кабинета на заснеженный пейзаж. От печки веяло ласковым теплом, в камине трещал огонь, изгоняя холод и сырость. Спокойствие, царившее в доме, словно опровергало трагический тон этих строк.
Конечно, он не бывал в застенках инквизиции. Но зловещую жестокость этого учреждения, омрачившую его детство и чуть не отправившую его на тот свет несколько недель назад, он на себе испытал. В ушах все еще отдавались эхом слова главаря тех негодяев: «Дайте-ка мне головню».
Пока инквизиция существует, он будет считать себя ее пленником.
Вернувшись, Сен-Жермен не щадил усилий, чтобы укрепить орден тамплиеров «Строгого устава». И у него вдруг открылись глаза. Дютуа-Мембрини был, конечно, возвышенной душой, но он заблуждался: ни пылкая набожность, ни безупречная вера отнюдь не уберегли пастора от преследований духовенства. Кем бы ни были святоши, они всего лишь слуги тиранов. Так зачем прислушиваться к их мнению? Себастьян высказал это герцогу Гессен-Кассельскому, склонившему его посетить Дютуа-Мембрини. Казалось, герцог был смущен критикой Себастьяна, особенно его рассказом о мрачном злоключении в Лозанне. Но продолжал настаивать:
— Несколько слепцов, друг мой, не могут представлять всех христиан. Поверьте мне, рождается новая вера.
Себастьян опять взялся за перо:
«Вы проникнете, мой дорогой Филокал, в храм возвышенных знаний; моя рука поднимет для вас непроницаемую завесу, которая скрывает от глаз непосвященного скинию, святилище, где Предвечный поместил тайны природы, предназначенные лишь для немногих избранных, которых во всемогуществе Своем Он сотворил, дабы они ВИДЕЛИ, дабы парили в необъятности славы Его и отражали для рода человеческого лучи, которыми блистает Его златой Престол».
Да, теперь он осознал: даже двух или трех жизней, прожитых подряд, не хватит, чтобы объединить всех жаждущих света в рядах тамплиеров и других орденов. Эта книга позволит выиграть время, поскольку просветит тех, кто даже не знает о существовании тамплиеров и прочих масонов, укажет им сторону, где займется громоблещущая заря и взойдет новое солнце.
Да, скоро. Себастьян уже слышал рокот, предвещавший неизбежное потрясение.
Как ему назвать эту книгу? Он еще не решил. Это будет книга о мудрости. Но также и об ученичестве, основанная на собственном опыте. Однако в чем же оно состоит? В изучении трех царств — минерального, растительного и животного.
«Да будет вам пример вашего друга спасительным уроком. Тогда я благословлю долгие годы испытаний, которые злодеи вынудили меня пережить.
Два равно опасных препятствия неизменно будут вставать на вашем пути. Одно оскорбляет священные права каждой личности: это злоупотребление властью, которую Бог доверил вам. Другое станет причиной вашей погибели: это нескромность. Оба порождены одной матерью, оба обязаны своим существованием гордыне; вскормленные человеческой слабостью, они слепы — их направляет мать. Смрадное дыхание этих чудовищ достигает даже сердца избранных. Горе тому, кто злоупотребит дарами неба, дабы угождать своим страстям. Всесильная десница, которая подчиняет себе стихии, сломит его, как тростинку. Целой вечности мук едва ли хватит, чтобы искупить это преступление. И адские духи будут усмехаться с презрением, видя слезы того, чей грозный голос столь часто заставлял их трепетать от страха в глубинах преисподней.
