…а у Катулла Весь кошель затянуло паутиной.
В Венеции внезапно куда-то исчезли все монеты. Они утекали из города, как вода из дырявого ведра. Десятилетиями венецианцы охотились на живописные символы своего благосостояния. Они жаждали порфира, агата и серпентина, святых мощей и серебряных реликвариев[132], дабы украсить ими свои церкви. И заплатить за всю эту красоту можно было только одним способом: деньгами. Кошель серебра для мавра с грузом азиатских шелков. Мешок медяков для смердящего монаха с мумифицированной ногой маленького святого Трифона[133] в корзине. Мешочек золота для торговца мрамором из Каррары с холодными глазами. Немногочисленные серебряные и медные копи La Serenissima истощились.
В безденежной Венеции воцарилась зловещая тишина. Звон монет, казалось, канул в вечность.
На Риальто множились слухи о фальшивомонетчиках. Шепотом из уст в уста передавались рассказы о полуночных выплавках в Fondamenta Nuova[134] и о заговоре, направленном на то, чтобы разрушить государственный строй, а честных горожан лишить заработанных тяжким трудом средств к существованию. Те немногие монеты, что еще оставались в обращении, внимательно рассматривали при ярком солнечном свете, их обнюхивали и даже пробовали на зуб. Никто не знал в точности, какие именно признаки коррупции выискивает, вынюхивает или пробует на вкус, но любая монета вызывала подозрение.
Каждый день с торговых прилавков распространялись все новые слухи. Говорили, что проклятые миланцы, вечно действующие исподтишка, наладили производство фальшивых монет в Венеции. Еще одним темным источником неправедных денег, по всеобщему мнению, стали турки и генуэзцы. Истерия, как чума, захлестнула горожан и достигла небывалого накала. Не имея денег на еду, люди вообще перестали покупать книги. Венделин и его люди продолжали работу, надеясь на то, что рано или поздно наступят лучшие времена или кризис разрешится сам собой.
Двадцать второго мая 1472 года в одной из лавок хозяин отказался принять деньги у покупателя. Тот, не стерпев нанесенного ему оскорбления, выхватил кинжал и заколол его.
Венеция была парализована этим новым ужасом. В самом сердце ее кровеносной системы случилась закупорка. Рыба гнила на Риальто, поскольку люди не рисковали открывать свои кошели, чтобы купить ее.
На следующий день Совет Десяти постановил изъять из обращения все серебряные монеты. Вместо них в оборот запускалась новая денежная единица, лира Трона, названная в честь тогдашнего дожа, уродливого, но добродушного и сердечного вельможного купца Николо Трона, которому, так же как и всем остальным, грозило разорение вследствие сего странного и полного отсутствия монет.
Но Венеция по-прежнему выжидала, затаившись. Венделину еще никогда не приходилось видеть город погруженным в такую тишину. Создавалось впечатление, что Венеция лишилась чувств и упала в обморок. Зловещее молчание некогда шумных улиц нарушали лишь крики перепелок в клетках. Венецианцы всегда отличались каким-то нездоровым стремлением к поеданию этих маленьких птичек с пухлыми грудками, продолжительность жизни которых в том году возросла четырехкратно. Перепелки счастливо избегали покупателей до тех пор, пока лира Трона не доказала свою платежеспособность.
А потом Николо Трон развернул жестокую борьбу против фальшивомонетчиков. Осужденных преступников, пообещал он, привяжут меж колонн Пьяцетты, где им отрубят кисти рук и выколют один глаз. Именно такому наказанию подверглись 29 мая 1472 года двое миланцев, обвиненных в изготовлении фальшивых денег. Вскоре арестовали еще сорок девять человек. Ублаготворенная видом крови и отрубленных конечностей, венецианская публика начала понемногу успокаиваться. Лира Трона крепла и процветала. Из шелковых кошелей и кожаных мешочков вновь стали появляться монеты. Чужеземные купцы прослышали об этом и снова снарядили свои корабли, прибывая в гавань Венеции.
Но для печатников тяжелые времена не прошли даром.
С самого начала кризиса платежеспособности слухи, которых более всего опасался Венделин, становились все настойчивее. И сейчас они прорвались наружу боевым кличем.
Жена Венделина тоже хранила странное и непривычное молчание, но от своих людей он знал, что говорят на Риальто. Печатники оказались замешанными в скандал с изготовлением фальшивых монет. Уж слишком похожи были орудия их труда на преступные инструменты мошенников. Вдруг стало очень опасно признаваться в том, что ты имеешь дело с металлами… Punzone[135] печатников по форме и назначению почти ничем не отличался от штампа или чекана монетных дел мастеров. Пошли разговоры о том, что даже металлы, используемые для литья печатных форм – смесь олова, свинца и сурьмы, – очень похожи на те, что были обнаружены в тигелях схваченных фальшивомонетчиков.
