«Короткая насыщенная жизнь [написал епископ]. Мощный интеллект, хладнокровие, огромная уверенность в своих силах, скромность, вера в свою правоту. Так он жил и так умер».
Непрерывным потоком пошли телефонные звонки и телеграммы с соболезнованиями от друзей и соседей, со всех концов света. К полудню пришла уже 1000 телеграмм. В прессе публиковались некрологи. Согласно одной дейтонской газете, цветами, доставленными к дому, можно было бы целиком заполнить железнодорожный вагон.
Семья хотела провести похороны без присутствия посторонних, но в Первой пресвитерианской церкви состоялось публичное прощание с телом Уилбура. Во время церемонии мимо гроба прошли около 25 000 человек. После короткой службы его похоронили в семейном склепе на кладбище Вудленд.
«Уилбур умер и похоронен! [написал епископ]. Мы все убиты. То, что он ушел, кажется невероятным. Вероятно, сильнее других его потерю ощущают Орвилл и Кэтрин. Они мало разговаривают».
Следующие пять лет епископ Райт жил с Орвиллом и Кэтрин. Несмотря на то что он больше не ездил по церковным делам, епископ по-прежнему сохранял активность, и его деятельность, как и деятельности Орвилла и Кэтрин, была очень разнообразна. Он также получал удовольствие от долгих поездок на новом автомобиле, за рулем которого сидел Орвилл. Весной 1914 года, после 42 лет жизни в доме 7 по Хоторн-стрит, семья переехала в только что законченный особняк с колоннами в Оаквуде, который они с гордостью назвали «Хоторн-Хилл». В 1916 году они провели все лето в Канаде на озере Онтарио в арендованном доме на острове в заливе Джорджиан-Бей. Там им так понравилось, что Орвилл просто купил остров, чтобы жить там летом.
Епископ продолжал читать, писать статьи по религиозной тематике и наслаждаться утренними прогулками. В одну из октябрьских суббот он вместе с Кэтрин и Орвиллом принял участие в марше суфражисток в Дейтоне. Насколько епископ мог судить, он был самым старым мужчиной среди участников марша.
Епископ Милтон Райт скончался 3 апреля 1917 года в возрасте 88 лет.
Кэтрин, которая так и не вернулась к преподавательской работе, посвящала большую часть времени Оберлинскому колледжу, а также суфражистскому движению. Кроме того, она активно помогала Орвиллу. В 1913 году она сопровождала его в очередной деловой поездке по Европе – в Лондон, Берлин и Париж.
Они жили привычной жизнью в «Хоторн-Хилл» вместе с верной Кэрри Грумбах, наслаждаясь обществом друг друга, до 1926 года. В тот год Кэтрин, которой было уже 52 года, объявила, что выходит замуж за своего однокашника по Оберлину Генри Хэскелла, вдовца и журналиста из газеты «Канзас-Сити стар». Как коллеги – члены совета Оберлинского колледжа – они были знакомы довольно давно, и, хотя Орвилл знал Хэскелла и считал его другом семьи, он был взбешен. Когда Кэтрин настояла на замужестве, Орвилл отказался не только ехать на свадебную церемонию в Оберлин, но даже разговаривать с сестрой, так как чувствовал себя преданным.
Из всех «особенностей личности» Орвилла эта была самой неприемлемой, достойной сожаления и самой болезненной для Кэтрин. Она переехала в Канзас-Сити. Когда через два года до Орвилла дошла весть о том, что сестра умирает от пневмонии, он отказался приехать к ней. Лишь в самую последнюю минуту он передумал и едва успел застать ее живой.
Кэтрин умерла 3 марта 1929 года. Ее перевезли в Дейтон и похоронили рядом с отцом, матерью и Уилбуром на кладбище Вудленд.
