Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 82
Дильс ушел, прихватив с собой ружье. Вернулся через час, продрогший и полностью измотанный. Костю он не нашел.
Яны нет. Кости тоже. Антон не вылезает из палатки, и когда Тима сунулся к нему, то был просто послан по известному адресу. Однако Тима успел заметить, что его друг начал еще больше шепелявить и старался не показывать свои руки.
Злата лежала в палатке, тоже почти как мертвая. Артур с тупой ухмылкой выводил замысловатые узоры на стене. Тух-Тух каким-то чудом отыскал смятую сигарету и, смачивая слюной пальцы, аккуратно заклеивал в ней прорехи, после чего с наслаждением закурил.
Тима принялся за ужин. Хотя это громко сказано. Приниматься особенно не за что – осталось немного риса и две банки свиной тушенки. Бензин почти закончился, печки сиротливо стояли в сторонке, и он с нарастающей паникой понимал, что это последняя ночь, когда они спят в относительном тепле.
– Дильс, ты будешь есть? – спросил Тима, когда рис был сварен. Он вывалил туда половину банки консервов и тщательно облизал нож.
– Нет, – коротко ответил Дильс. – Может, ты все-таки расскажешь нам? – обратился он к Тух-Туху.
– Я бы хотел это сделать, когда Злата придет в себя, – ответил тот.
Дильс вздохнул:
– Я не знаю, когда это случится. И никто не знает.
– Ладно, – неожиданно легко согласился норвежец. – Я вам скажу, почему скрыл от вас эту деталь. Потому что не верил. Клейн рассказывал мне, но я думал, что это выдумки, понимаете?
– Что-то мне не верится, что вы подобрали его на корабле, – подозрительно сказал Дильс.
– Да. Я случайно познакомился с ним в психушке. Да-да, не удивляйтесь, я успел побывать и там, – начал Тух-Тух. – К тому времени Клейн уже был совсем плохой… И самое интересное – монета была при нем.
– Как же он умудрялся в психушке прятать монету? – спросил Тима.
– Он глотал ее, – раздраженно, будто удивляясь непонятливости юноши, ответил норвежец. – Потом срал, подбирал, опять глотал и так далее.
– Что было дальше? – поторопил его Дильс, которому подробности хранения монеты показались слишком щекотливы.
– Клейн был самым лучшим ученым в области Атлантиды, – не без гордости продолжал Тух-Тух. – Вот откуда я тоже много знаю про этот материк. Но он не переставал утверждать, что сокровища атлантов охраняются, причем нес такой бред, что я только отмахивался. Он говорил про эту девушку… только тогда она была блондинкой, представляете? Впрочем, это неважно. Когда они оказались здесь, с ними стало происходить то же самое, что с нами. Кто-то начал болеть, кто-то умер сразу, другие перебили друг друга… Эта телка, она вроде как страж, понимаете? Но Клейн мне сказал, что они уничтожили ее. Разрубили на части, а куски сожгли дотла. А вход в этот отсек завалили камнем. Вот почему я в обморок брякнулся, когда увидел этот говенный кусок льда у стены… будто ничего и не было. И заметьте: Клейн попытался вывезти только часть клада, но самолет бесследно исчез. Решетка опять же, горы песка на золоте… очень многое непонятно, ты согласен со мной?
– Ага, – эхом отозвался Дильс. – Только я задам тебе один и тот же вопрос, который задавал все это время. Почему ты не сказал об этом сразу?
– Разве вы поверили бы мне? – удивился норвежец. – Вы и про клад-то ничего не хотели слышать.
Дильс не смог возразить. Здесь Тух-Тух был прав.
– Что было потом с Клейном?
Тух-Тух произвел звук спускаемой камеры.
– У него началась какая-то неизведанная болезнь. Он стал таять.
– Таять? – переспросил недоверчиво Тима. – Как это? Он снеговик, что ли?
– Не знаю. Говорю то, что видел. Он постепенно становился прозрачным, я видел все вены и сосуды в его теле, я видел, как он ест, как пища проскальзывает в его желудок… и скоро я увидел монету. Тогда он и решил ее мне отдать. Врачи с ног сбились, но не знали, что с ним делать. Его обкололи всякой дрянью, но он медленно превращался в медузу. Знаете, когда ее выкидывает на берег? Она становится как желе. Однажды утром я проснулся, а вместо Клейна на полу увидел грязную лужу и пену, в которой плавали слипшиеся волосы, несколько костей – все, что осталось от великого ученого.
– Да уж… – неопределенно протянул Дильс.
– А что Злата? Молчит? – спросил норвежец.
– Она в шоке, – мрачно отозвался Дильс. – Это все твоя сраная девка, чтоб ее разорвало. Какого черта мы послушались тебя?
– Ладно, давайте есть, – сказал Тима, стараясь пресечь очередную ссору. – Артур! – позвал он. Тот даже не обернулся.
– Оставь его, – посоветовал Дильс. – Разве не видишь, что с ним?
Да, Тима видел. Он видел, что на его лице все чаще и чаще блуждает совершенно ненормальная ухмылка, обещающая беду, и он понимал, что от Артура (и всех остальных) с каждым днем и даже часом остается все меньше чего-то родного, человеческого, доброго… Их будто стирали ластиком, как неправильно выполненный эскиз…
– До сих пор не могу поверить в то, что там произошло, – признался Дильс. – Будто дурной сон какой-то…
– На этот вопрос может ответить только Злата, – сказал Тух-Тух. – Она у тебя очень мудрая.
– Да, но что происходит с Артуром? Зачем он поджег палец? И на другой руке у него повязка… – задумчиво проговорил Дильс.
Кости все еще нет. Дильс не хотел себе признаваться в этом, но факты вещь упрямая – втайне он не просто хотел, он МЕЧТАЛ, чтобы с ним все было кончено.
Он не считал себя негодяем. Да, возможно, в глазах Златы он выглядел именно так. Но он никогда не забудет то уродливое создание, взгромоздившееся на спину его приемного сына, хитро поглядывающее своим выпуклым глазом. Даже если он выживет в этом непрекращающемся кошмаре, это всегда будет преследовать его, до конца жизни. Поэтому он молил бога (это он-то, непримиримый атеист!), чтобы он побыстрее забрал Костю к себе, не причиняя лишних страданий.
Злата так и не произнесла ни единого слова, она просто лежала пластом, как труп, и только изредка издавала какие-то грудные хрипы, а Дильс постепенно терял самообладание.
Артур, ссутулившись, бесцельно слонялся по пещере, что-то бессмысленно бормоча себе под нос, как спятивший дед, Тух-Тух нашел плоский камень и точил свой нож, причем делал это уже как минимум часа два. Сначала Тима старался не обращать внимания на режущие слух звуки, но спустя минут сорок он понял, что просто сойдет с ума от этих бесконечных «вжихщщих!», о чем и заявил норвежцу. В ответ тот посмотрел на него с таким выражением лица, что Тима в который по счету раз пожалел, что Дильс вернул ему нож.
Нет, признался он себе. Он жалеет, что они пошли кататься на снегоходах в тот день в тайге! Так будет правильнее! И какого черта их понесло ездить по лесу?! Сидели бы дома и пили чай с пряниками! А лучше самогон!
Из палатки вышел Дильс. Глаза потухшие, усы, сочувствуя ему, беспомощно свисали прямо на губы. Он сел на вкладыш, который клал под спальник.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 82
