Я никогда не знала любви. С рождения. Нет, даже раньше.
Ангеррану нужен был брак с Землей, чтобы стать королем. И он совершил обряд. Я родилась, чтобы ритуал был завершен, как должно.
Я была для моего отца всё равно что корона для королей Юга: вещью, знаменующей его власть. Он заботился обо мне – как о вещи. Берег – как вещь. Вещую, но – вещь.
Потом родилась Эссилт, и король отдал меня ей. Как королевский подарок. Очень ценный.
И теперь я отдам себя Марху – вместо Эссилт.
Кромка судьбы: Марх
Я не люблю тебя. Должен, стараюсь – но не выходит.
Я любил тебя, сражаясь с Гругином и пропахивая священную борозду.
Я любил тебя, вплетая золотой волос в свою тунику.
Сливаясь в экстазе единения со Скатах и Боудиккой, я любил – тебя.
Отказывая Ллиан в праве быть со мной, когда она пожелает, я любил тебя.
И даже уступая настойчивости Ллиан – я всё равно любил не ее. Тебя.
Но наша встреча загасила любовь, как ведром ледяной воды заливают костер.
Что мне делать? Овладеть тобой – просто потому, что обряд должен быть завершен?
Нет.
Марх присел на край ложа, взял безвольную руку покорной жены. Осторожно поцеловал ладонь, потом стал гладить, сначала бережно, потом смелее… В нем самом разгорался огонь желания, но он сдерживал себя, целуя жену с нежностью, но не страстью, чтобы не испугать, не подчинить, чтобы она не отдавалась ему жертвой, а пожелала сама, она – хрупкая и еще несмелая, не ведавшая доселе ласк, и груди у нее такие маленькие, можно накрыть ладонью… так непривычно самому – ведь доселе он знал только опытных женщин, и в юности в море, и не сосчитать, сколько было прежде возлюбленных у Скатах и Ллиан, и даже Боудикка, с которой у него, конечно, ничего не было, только вот это ничего порождало сотни сыновей… а она уже перестает быть робкой, и всё будет хорошо, как Вран и предсказывал, и будут дети, много детей, только вот что делать с Друстом, ведь ему не быть теперь наследником, но это не сейчас, Друст подождет, потому что нет уже сил сдерживаться, да и не нужно сдерживаться теперь…
– Милый… это наша последняя ночь.
– Нет, нет!
– Завтра я должна буду разделить ложе с королем.
– Что-нибудь придумаем. Я не отдам тебя ему. Он уедет когда-нибудь.
– Любимый мой, бежим. Сейчас, немедленно. Ты же можешь…
– Нет. Он настигнет нас, он казнит…
– Он казнит нас здесь, он узнает…
– Ты веришь мне? Я всегда знал, знал, когда смогу победить, – и я сейчас знаю: для нас безопасность – здесь! Марх не тронет нас, поверь. Только в Тинтагеле нам не грозит беда!
– Милый, не-е…
Он зажимает ей губы поцелуем.
До рассвета так много времени – и так мало!
Марх прошелся губами по ее лицу. Оно было солоно.
– Ты плачешь? Почему? Тебе плохо?
– Нет-нет, – прошептала она.
– Я с тобой. Я никогда не оставлю тебя.
– Я знаю.
Бранвен не смогла сдержаться – и слезы хлынули из глаз.
– Что с тобой?
– Просто… – она сглотнула, – текут. Пусть… неважно.
Марх осторожно стер ее слезы.
– Можно, – прошептала она, – я попрошу?
– Что?
– Уйди до света. Я не хочу видеть… не хочу, чтобы видел ты…
– Я бы полюбовался, – в его голосе слышалась улыбка.
– Не сейчас… пожалуйста.
– Хорошо.
Оставшись одна, Бранвен вцепилась зубами в меховое одеяло, чтобы никто не услышал ее рыданий.
Ни ласки, ни забота, ни любовь – ничто из бывшего в эту ночь не принадлежало ей.
…уж лучше быть просто вещью, чем терпеть нежность, не тебе предназначенную.
Кромка ненависти: Друст
День.
Другой.
Третий.
Неделя. Хуже вечности.
Днем ты всегда окружена дамами, мне не проскользнуть к тебе.
Ночью ты делишь ложе с дядей.
