Насколько я знаю, по-настоящему хорошие актеры и преподавать могут отлично.
Анант Агарвал, генеральный директор edX, консорциума Гарварда и МТИ по онлайн-обучению, – о возможности заменить преподавателей онлайн-курсов актерамиВ МТИ я веду семинар по науке, технике и памяти. Студентов на курсе – не более двадцати. Атмосфера интимная. Мы читаем мемуары ученых, инженеров и дизайнеров (одному студенту особенно полюбилась книга Оливера Сакса “Дядя Тангстен”), а затем учащиеся делятся со мной собственными историями.
Студенты приходят в МТИ из самых разных слоев общества. Некоторым приходилось вести нищенское существование. Во время недавнего осеннего семестра их воспоминания прозвучали особенно актуально. Семья одного студента бежала из Советского Союза. Другому пришлось бороться с лютой нищетой; в его жизни было множество ночей, когда не оставалось другого выбора кроме как ночевать в машине. И все же, превозмогая все эти трудности, студенты сумели пробиться к научной стезе, инженерному делу или дизайну. Иногда их вдохновляли учителя, родители или друзья. Порой их мог увлечь какой-то предмет: сломанная машина, старый компьютер, дедушкины часы. На мой взгляд, учащиеся понимали друг друга, действовали слаженно. Мне казалось, работа в классе шла хорошо.
И вдруг, примерно посередине семестра, группа студентов просит меня о встрече. Они признаются, что вели онлайн-переписку во время занятий, и теперь им неловко, поскольку обсуждалась информация в высшей степени личного характера. По их словам, они переписываются на всех занятиях, но на моем занятии, как им показалось, что-то пошло не так. Мы решаем, что классу нужно провести коллективное обсуждение этого вопроса.
В ходе нашей дискуссии большинство студентов признаются, что тоже переписываются в течение занятий. Кого-то из ребят эта информация огорчает, ведь они рассказывали о самых тяжелых периодах своего детства, о пренебрежении и абьюзе. Но даже эти учащиеся еще со старших классов считают нормой проверку сообщений во время занятий. Но почему же именно на нашем занятии? Ведь это небольшой семинар. Здесь рассказывают о своей жизни.
Во время дальнейшего разговора студенты признаются, что им необходимо постоянно быть на связи. С точки зрения этих ребят, они не могут присутствовать, если до некоторой степени не отсутствуют. Кому-то не удается отвлечься от телефона даже на три минуты. Кто-то должен проверять сообщения каждые две минуты. Те, кто приносит на занятия планшеты, отмечают, что “проверка связи” для них так же проста, как прикосновение к значку Facebook на экране. Они хотят видеть, кто находится с ними в контакте, ведь уже сам этот факт действует на них успокаивающе.
Мы решаем попробовать провести занятие, во время которого электронные устройства запрещены, но предполагается небольшой перерыв, когда можно заглянуть в телефоны. На мой взгляд, процесс меняется. Общение становится более расслабленным, но в то же время более связным. Студенты спокойно заканчивают мысль, поскольку перестали торопиться. Они признаются, что чувствуют облегчение: им больше не нужно бороться с соблазном телефона, а значит, они лучше контролируют свое внимание. Здесь трудно не заметить иронию: мы ведь на определенном уровне воспринимаем телефоны как инструменты, дающие нам больше, а не меньше контроля.
Моих студентов огорчало следующее: в нашем классе они ощущали себя не в своей тарелке, когда их внимание было рассеяно (приходилось то заглядывать в телефоны, то слушать однокурсников). Эта ситуация обесценивала жизненные истории однокурсников (и их самих), вызывая у них ощущение, что они переступают какую-то нравственную черту. Они уже могли допустить, что наступит такой день, когда они потянутся к телефонам, полностью игнорируя окружающих, даже если те сильно расстроены.
Когда речь идет о внимании, ставки высоки. Фокус нашего внимания не только свидетельствует о нашем решении насчет того, что мы собираемся узнать; посредством фокуса внимания мы еще и показываем, что по-настоящему ценим.
Миф о многозадачности
В наше время многим остро недостает внимания, а в университетских аудиториях его нехватка создает особые проблемы: как-никак, столько денег, времени и усилий потрачено, чтобы соединить в одной точке именно этих студентов, этого профессора, эти образовательные ресурсы. И все-таки здесь, как и в других сферах деятельности, если в руках у нас оказывается мобильное устройство, нас манит многозадачность.
В этой ситуации мы идем на поводу у иллюзии. Когда мы считаем, что занимаемся многозадачностью, в реальности наш мозг быстро перескакивает с одного на другое, и качество его работы снижается с каждой новой задачей, которую мы добавляем к уже имеющимся[177]. Многозадачность дает нам нейрохимический “кайф”: нам кажется, что мы действуем все лучше и лучше, хотя на самом деле – все хуже и хуже. Мы уже имели возможность убедиться, что люди, совершающие несколько действий одновременно, не только испытывают трудности с организацией своего времени[178], но и постепенно “забывают”, как считывать эмоции других людей. Учащиеся – к примеру, мои студенты – полагают, что обмен сообщениями во время занятия не мешает им вникать в дискуссию на занятии, но они заблуждаются. Миф о многозадачности – всего лишь миф.
