Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас; Что поплывет судно громадней «Грейт Истерна»; Что полюс покорит упрямый Гаттерас; Что новых ламп лучи осветят тьму ночную, Что по полям пройдет, влекомый паром, Слон; Что «Наутилус» нырнет свободно в глубь морскую; Что капитан Робюр прорежет небосклон. Свершились все мечты, Что были так далеки. Победный ум прошел за годы сотни миль: При электричестве пишу я эти строки, И у ворот, гудя, стоит автомобиль… В искусстве начала нашего века трубадурами машин решительно выступили футуристы. А главным глашатаем этого направления стал родившийся в Египте итальянский писатель, автор сборника стихов «Занг-тум-тум» (1914), где дан футуристический монтаж разбросанных печатных строк, математических и телеграфных знаков, «проповедник телеграфного стиля слов на свободе и беспроволочного воображения» – Филиппо Томмазо Маринетти (1876–1944). В будущем единомышленник Мусолини, породнивший, в конце концов, футуризм – считал войну «лучшей гигиеной мира» – с фашизмом.
Начинался футуризм «Манифестами» (первый появился во французской газете Le Figaro, 20 февраля 1909 года). В те теперь уже столь далекие времена, когда европейская цивилизация все еще справляла с техникой «медовый месяц». Вот как Маринетти (заметим между прочим, что он дважды приезжал в Россию, в 1910 и 1914 годах) изображал будущее Италии и Европы через 200 лет.
К этому времени человечество будет жить в воздухе (почему не в космосе?), на земле останутся лишь динамо-машины (тогда это новое слово писалось через дефис), перерабатывающие силы приливов и отливов, стихии ураганов и ветров в миллионы киловатт электроэнергии. С высоты, на монопланах, пророчествовал Маринетти, при помощи беспроволочного телеграфа будет регулироваться быстрота поездов-сеялок, которые два или три раза в год будут молнией носиться по равнинам.
Растения станут расти с невероятной скоростью, ускоряемые силой электричества, собираемого с облаков при помощи бесчисленных громоотводов и динамо-аккумуляторов. Благодаря вызываемым активным электричеством процессам электролиза (отнесем это заявление, увы, далекое от науки, на совесть Маринетти-поэта), ускоряется процесс питания растительных клеток, и леса выходят из земли, выпускают ветки с головокружительной быстротой.
Домов больше нет, писал Маринетти, люди живут в помещениях из железа и хрусталя. У них стальная мебель, в десятки раз легче и дешевле, чем наша. Они пишут на никелевых книжечках, не более 3 сантиметров толщины, и, однако, заключающих в себе 100 тысяч страниц.
Весь мир управляется, как огромная спираль Румкорфа! Так, по имени немецкого механика Генриха Даниэля Румкорфа (1803–1877), был назван прибор, «катушка», для преобразования прерывистого тока низкого напряжения в прерывистый ток высокого напряжения. Социальный вопрос тоже, конечно, разрешен. Нет больше классов, голод и нищета прекратились. Исчезли и современные государства: Европа управляется несколькими мировыми синдикатами. Финансовый вопрос ограничивается лишь статистикой производства.
«Нет больше унизительных профессий, – продолжал Маринетти. – Разум царствует везде. Мускульная работа перестала быть рабской, она преследует только три цели: гигиену, удовольствие и борьбу…»
Такую утопическую картину, голое торжество машинно-технической цивилизации рисовал вождь футуризма. И искусство футуристов равнялось на такие предсказания, такое будущее (futuro, отсюда «футуризм»).
