Глава 29
Фамильный портрет
Вскрытые в ходе нашего расследования странные соответствия мистико-астрологических качеств созданной в конце XVIII века державы за океаном и вполне реальных особенностей её двухсотлетней истории заставляют нас с особым вниманием приглядеться к архитекторам северо-американского «Дома Соломона», настройщикам «Великой Волшебной Флейты». То, что архитекторы и настройщики трудились за стенами закрытых, а иногда и секретных эзотерических «братств» и орденов, в общем-то, ни у кого сомнений не вызывает, просто большинство современных историков и исследователей не придают этому факту особого значения.
«Да, — говорят историки, — идеи равенства людей перед законом, свободы от религиозно-сословных пут и демократического управления государством в те времена можно было развивать только в глубоком подполье, чтобы не поплатиться собственной головой за интеллектуальную смелость. И даже сугубо научные, не имеющие к политике никакого отношения доктрины, идущие, однако, вразрез с официально утвержденными церковью, могли стать причиной очень больших неприятностей для своих авторов и пропагандистов. Об этом свидетельствуют судьбы Джордано Бруно и Галилео Галилея.
Так что секретность и конспирация для передовых умов на заре Нового Времени были жизненно необходимы. Зато потом, когда развиваемые означенными умами идейные построения начали реализовываться на практике, «овладевать массами» (хотя бы и массами западной экономической и политической элиты), необходимость в закрытости и секретности отпала, наступила эра широкой пропаганды новых учений, использования их в реальной политике и переустройства на их основе всей европейской, а затем и мировой жизни.
В условиях новой политической реальности сеть прежде законспирированных тайных обществ и организаций либо распалась и самоликвидировалась, либо трансформировалась во вполне легально действующее в большинстве западных стран масонство, являющееся не более чем сообществом клубного типа, предоставляющим своим членам возможность поупражняться в моральном самоусовершенствовании на фоне бутафорского убранства лож».
Однако такая благодушная трактовка эволюции западного эзотерического андеграунда, т. е. подполья, вступает в противоречие как с известными историческими фактами, так и со здравым смыслом. Здравый смысл подсказывает, что отлаженный за века преследований и гонений механизм скрытого влияния на общество просто так выбрасывать на свалку или превращать в игрушку балующихся моральным самоусовершенствованием джентльменов никто без веских причин не будет. А единственной серьёзной причиной ликвидации сети тайных обществ может быть только достижение поставленных перед ними целей. Но до этого и сейчас, судя по всему, ещё очень далеко, не говоря уже о XVIII столетии. Правда, сейчас-то мир заметно приблизился к тем идеалам, которые провозглашались когда-то Джордано Бруно или розенкрейцерами XVII века: мир стал гораздо более единым, управляемым, число людей в мире, а особенно на Западе, исповедующих, явно или неявно, «древнюю истинную философию», т. е. герметизм-оккультизм, неизмеримо возросло даже по сравнению с началом XX века. Но и не принимающих эту философию, а также самого древнего «философа» и софиста пока ещё слишком много, так что работы у подпольных просветителей человечества хватает и поныне.
А на рубеже XVII и XVIII веков просветители совершили вовсе не трансформацию своей тайной сети в систему безобидных обществ по интересам, но резко нарастили её силу и возможности, объединив несколько автономно действующих организаций под одним руководством и слегка приподняв завесу секретности над Орденом вольных каменщиков.
Легализация масонства произошла на предварительно политически и идейно расчищенном плацдарме новосозданной Британской Империи, окончательно покончившей в начале XVIII века как с претензиями папского Рима на религиозную власть, так и претензиями европейских династических родов на власть государственную. Британия «отвязалась» от остальной Европы и политически, и духовно.
Для подобной «отвязки», безусловно, имелась масса вполне естественных причин исторического и географического характера — кому же ещё отвязываться, как не самому западному островному государству Европы. Но для качественного и количественного роста сети закрытых элитарных организаций, претендующих на особую эзотерическую духовность и стремящихся к достижению неких таинственных целей в отдалённом будущем, такая «отвязанная» Британия предоставила исключительные возможности. И эти возможности были использованы по максимуму, о чем мы раньше уже говорили. Факты дальнейшей английской и мировой истории действительно вполне ясно свидетельствуют, что воссозданное на британской земле Братство было вовсе не собранием филантропов, озабоченных исключительно помощью своим ближним.
