Девятое апреля
О том, как складывался у Маяковского этот день, свидетельств очень мало. Но они есть.
Поскольку этот день очень важен в жизни поэта, опишем его почти без купюр.
В воспоминаниях Николая Асеева, который всё ещё был в ссоре с Маяковским, сказано, что 9 апреля была предпринята попытка восстановить их отношения. В роли примирителя выступил Лев Гринкруг, впоследствии написавший:
«Долгое время никто не хотел сделать первого шага, хотя обоим хотелось примириться».
И Гринкруг с утра принялся звонить или, как он выразился сам…
«…насел на телефон и звонил то одному, то другому. Маяковский говорил: „Если Коля позвонит, я немедленно помирюсь и приглашу его к себе“. Когда я об этом говорил Асееву, тот отвечал, что „пусть Володя позвонит“, если Володя позвонит, „он тотчас же придёт“. Так в тот день и не договорились».
Артемий Бромберг:
«Последний раз я беседовал с Владимиром Владимировичем 9 апреля 1930 года.
Маяковский приготовил для своей выставки новые материалы, но никак не удавалось получить их. Между тем Бригада уже заканчивала пробную развеску материалов его выставки в помещении Литературного музея при Библиотеке имени В.И.Ленина.
Звоню Маяковскому:
– Владимир Владимирович! Мы заканчиваем пробную развеску. Очень нужны материалы, которые вы обещали нам.
Маяковский перебивает:
– Вы откуда говорите?
– Из музея.
– Можно приехать к вам сейчас?
– Конечно.
– Адрес?
– Улица Маркса и Энгельса, дом восемнадцать. Это в здании, где раньше висела картина Иванова «Явление Христа народу».
– Знаю. Буду через пятнадцать минут.
Я не поверил в "15 минут "поэта, но он оказался абсолютно точен.
Товарищи по работе попросили меня показать Маяковскому весь наш музей. В нём было тогда четыре отдела: выставка Короленко, выставка Чехова, выставка Горького и вводный отдел. Я начал с нижнего этажа и повёл его по выставке «Творческий путь В.Г.Короленко».
Среди очень большого количества газетных и журнальных статей Короленко, между рукописями и книгами находилось довольно много рисунков Владимира Галактионовича.
– Художник? – удивился Маяковский. – Да и неплохой!
Статьи Короленко особенно задержали его внимание.
– О погромах. Очень хорошо написано! Настоящий публицист!
Я торопил его, мне хотелось, чтобы он получше осмотрел свою выставку. Но Маяковский не поддавался и стал рассматривать рукописи.
– А много правок делал Короленко? Вы уверены, что это всем интересно?
Он остановился перед витриной с биографическими документами; между ними лежал школьный аттестат Короленко.
– У меня тоже где-то есть. Могу его притащить, да не стоит… А Короленко много снимался? Не знаете? А рисовать он учился? Хорошо рисовал!..
Он хотел посмотреть выставку Горького, но я опять заторопил его наверх – «к Маяковскому»».
Они поднялись на второй этаж, где Ударная молодёжная бригада разместила плакаты с выставки «20 лет работы». Стали её осматривать.
Артемий Бромберг:
«Владимир Владимирович провёл на выставке около двух часов. Был он очень серьёзен, говорил с большими паузами.
Уходя, он задержался на верхней площадке лестницы и долго смотрел оттуда вниз, в вестибюль…
– Я очень рад, – сказал он, отходя от перил, – что материал мой находится теперь здесь, у вас.
Взволнованный его словами, я что-то спросил его, он молча поглядел на меня и стал медленно спускаться вниз».
В этот день вполне могла произойти ещё одна встреча Маяковского с Аграновым, которому было известно, что вечером должна состояться встреча Владимира Владимировича с учащимися одного из московских вузов. И Яков Саулович вполне мог заговорить о том, как много среди молодёжи тех, кому творчество бывшего рефовца, ставшего рапповцем, непонятно, а некоторые вообще не считают его поэтом революции.
Никаких документальных подтверждений того, что подобная встреча произошла, конечно же, нет. Но есть убедительнейшие косвенные свидетельства того, что такая версия не так уж неправдоподобна. Присмотримся повнимательнее к тому, что произошло вечером 9 апреля 1930 года.
