Под славным было городом под Гутштадтом, Протекала там речушка, речка слезовая, А на речушке струя бежит, струя кровавая; Но над речушкой сады цветут, сады зеленые, В зеленом то саду не кукушечка, она куковала, Жалко, жалобно голосочек свой она выносила, Она всю-то нашу армеюшку прослезила… Ну вы стойте наши казаченьки, стойте, не робейте, Государева свинцу, пороху не жалейте, Как заутра будет вам, казаченьки, награжденье: Будет жаловать Государь, жаловать крестами, Еще жаловать своим Царским знаменем. Но молодые тут малолеточки не испужались, По темным лесам они разъезжали.
В эту войну с французами, наряду с молодыми казаками, пошло много донских стариков. Платов охотно брал их с собой. Он знал, что старики воодушевят молодежь, и не ошибся.
Вместе с урядником Тропиным на войне был и его отец. В схватке казаков у деревни Едвабно вдруг сын узнал, что его отец захвачен французами в плен. Велико было горе сына. Любовь и жалость к родному отцу закипели в нем. Он решил или погибнуть, или выручить своего отца. Он знал, что французы поведут пленника в тыл. И вот, он бросил свой полк и один помчался обскакивать фланги французского войска. Когда он был сзади, он увидал, что два француза ведут его отца. Живо скинул Тропин с себя ружье, застрелил одного из французов, другого свалил пикой – и освободил отца. Отец сел на французскую лошадь, сын поймал и другую, и они прискакали к своим. Платов собственноручно навесил молодому Тропину Георгиевский крест за его подвиг.
Пошел с полками Платова и Березовской станицы урядник Евсей Селезнев, бывший ординарец Суворова, тридцать лет прослуживший в казачьих полках. Своими рассказами про Суворова и про то, как он бил французов в Италии, он вдохновлял молодежь. Он возил за Платовым войсковое знамя. С ним ездил и другой семидесятилетий старик, казак Усть-Белокалитвенской станицы Обухов. Он участвовал в Семилетней войне, в первой и второй Турецких войнах, был под Измаилом, а теперь пошел за сына.
Пошел на войну вместе с сыном и поручик Гаврилов. Одиннадцать ран было на его теле. Он давно считался в отставке; но стал собираться на войну его сын, и загорелось сердце старого воина. Он стал проситься в полк. Напрасно друзья его отговаривали, говорили ему, что он стар, что где ему воевать, – старик не слушал никого.
– Друзья мои, – говорил он, – я иду на войну, чтобы научить моего сына, как разить врагов отечества, хочу видеть, как он будет следовать по стопам отцов своих. Рука моя, конечно, слаба и не в состоянии сбить всадника дротиком, но я буду при сыне и укажу ему, как управляться с врагом.
И старик так и сделал. В ночных партиях, пикетах, говоря по-теперешнему – на заставах, Гаврилов нигде не отходил от сына и передавал ему свои знания. 24 мая 1807 года на реке Алле он был убит…
Казаки высматривают французский бивуак. Немецкий рисунок 1813 г.
Грозные для врага, донцы были внимательны и добры к мирным жителям. Немцы скоро их полюбили. При приближении отряда Платова к какому-нибудь городку или местечку, все школьники выбегали навстречу к казакам и пели сложенные ими песни, подражая казачьим. Во время битвы под Пассенгеймом все школьники вышли из города и наблюдали, кто победит. И когда казаки возвратились победителями, мальчики пошли с песнями им навстречу. В это время в город шли женщины и несли на продажу молоко. Школьники с казачьим гиком атаковали их, отняли молоко и отдали его утомленным боем казакам.
Кончилась война, и друзья немцев – донские казаки пошли с полками. Одни шли на север, где была война со Швецией, другие на юг, где требовалась помощь в войне с турками…
