Ось і вечір, вівці біля бродуЗ Черемоша п'ють холодну воду,У садочку вівчаря стрічаєДівчинонька, що його кохає.
Приспiв: той же
Николай с Василием пели так задушевно и так здорово, что пограничник Мышанов Владимир Павлович, который уже знал, что будет налоговым полицейским, решил обоих хлопчиков взять с собой в Ленинград. Василий наотрез отказался, а Николай взял, да и поехал вместе с Палычем. С медкомиссией проблем не было, т. к. служба лишь формировалась и брали всех подряд.
Прошли годы, а Шевченко на всех полицейских корпоративах пел одну и ту же песню – Черемшина.
Голос его был от природы громким и звонким. Идеального слуха у Николая никогда не было, зато после первой же рюмки певун начинал фальшивить и давать петуха.
Была даже байка о том, что Шевченко предлагали петь в Мариинке, но тот, мол, наотрез отказался, т. к. мечтал о карьере в полиции. И ведь, что интересно, он своего добился. После 8 лет безупречной службы Шевченко успешно закончил трехмесячные курсы в родном институте и стал младшим лейтенантом. Как-то быстро и незаметно пролетело время и Николай вырос до капитана полиции. А затем Лобов сделал ему диплом ВУЗа, где он и приближенные к нему преподаватели подрабатывали, читали лекции, вели семинары, принимали экзамены. Ох и много же бутылок передарил Шевченко неуёмным преподам за свои четверки, тройки и пятерки?! Зато сейчас Николай Шевченко – полковник полиции, старший преподаватель кафедры Боевой и специальной подготовки.
Виктор Иванович спешил на бильярд. Он надеялся срубить там по легкому деньжат, чтобы купить для своей бибики зимнюю резину. К генералу Лобову Захаров влетел пулей, без стука открыл дверь в кабинет, сделал шаг внутрь и громко спросил:
– Вызывали, Николай Михайлович?
– Не вызывал, а пригласил, – поправил генерал. – Ты куда так бежал? Спокойнее, понимаешь ли, спокойнее надо быть… Ты же – начальник кафедры!
– И.О. начальника кафедры, – поправил генерала Захаров, – только и.о.
– Да ты не придирайся к словам! Какая разница? Главное, что ты – начальник!
– Николай Михайлович, Вы сколько будете надо мною издеваться? То звание мне не присваиваете, то не назначаете на должность начальника кафедры, то…
– Ты не кипятись, это самое, значит! Не кипятись! – оборвал Захарова Лобов. – Ты же сам прекрасно знаешь, что, это самое, значит, тебя Москва не пропускает! – Лобов указательным пальцем демонстративно показал вверх. И даже бросил в потолок беглый взгляд, артистично закатив глаза и сделав маленькую гимнастику для своих мохнатых бровей.
