Когда тебя замучил враг И с треском лопнуло терпенье, Ты сделай самый первый шаг, Ты сделай очень важный шаг — Ты вспомни раковины пенье!
И Митька берет со стола морскую раковину, прикладывает к уху и слышит зовущий голос океана…
Раковину эту я привез с Кубы. Я ее там выменял у сморщенной коричневой старухи с сигарой в зубах на кусок туалетного мыла. Снаружи раковина была серо-полосатая, с шипами, а внутри — нежно-розовая, с перламутровым отливом. Она до сих пор лежит на моем письменном столе. И в ней по-прежнему не стихает прибой Мексиканского залива…
Я не успел рассказать Мите про кубинскую раковину и наше кино.
— Митенька! — ласково окликнули его со двора. Мама или бабушка. Он улыбнулся чуть виновато, заложил страницу стеблем подорожника и оставил книжку на колоде: смотрите, мол, еще, если хотите. И пошел к калитке.
А я погладил книгу и тоже пошел. По своим съемочным делам. Пожалуй, это и хорошо, что не стал ничего рассказывать. Зачем душу бередить? Все равно «Каравеллы» уже нет, одряхлевший «Дик Сэнд» отдан во взрослый яхт-клуб на чужом озере, яхты-мушкетеры переданы во флотилию «Алый парус», в недалекий от Свердловска город Первоуральск. И впервые за много лет нет на нашем Верх-Исетском озере парусов отряда «Каравелла». Так уж получилось…
Да, но причем здесь заяц Митька? Получается, что рассказ вовсе не о нем.
Пока да. Митьки там со мной еще не было. До той поры, пока наши съемочные дела на Сенеже шли нормально и душа моя пыталась отдохнуть на подмосковной природе. Но спокойная жизнь длилась не долго.
3
Яшка Воробьев — герой книжки и телеспектакля — удирал от мамаши, которая взгрела его веником. Он миновал огородные гряды и сиганул на забор.
— Замечательно сиганул! — радовался режиссер. — Ну, прямо каскадер!
— Да, — согласился я, — лихо… А с забора на улицу он прыгнул еще лучше. Ты эти кадры видел?
— Нет… А что? — В ласковых восточных глазах режиссера появилась озабоченность. Поскольку в голосе моем он чутко уловил нехорошее. Последнего эпизода он и правда не видел, потому что доверил его съемку помощникам.
— Да так… — вздохнул я. — Конечно, ты можешь сказать, что я опять придираюсь к мелочам. Но боюсь, что зрители не поймут, почему мальчик прыгает на забор в оранжевых шортах и клетчатой рубашке, а соскакивает с него в синем тренировочном костюме…
— О-о-о… — Режиссер взялся за щеку, словно при воспалении зубного корня.
— Только не устраивай скандал с мальчишкой. Было холодно, вот он и оделся поплотнее. Он вовсе не думал, что вчерашняя съемка — продолжение сцены на огороде. Через заборы-то они прыгают то и дело… Громогласная Валентина и твои помощницы совсем заморочили ребят.
— А ты не мог проследить, да!
— Чтобы мне опять сказали, будто лезу не в свое дело!
— Злорадствуешь, — скорбно сказал режиссер.
— Ничуть… Я бы проследил, но, к твоему сведению, ездил в Москву за белилами. Тоже не мое дело, конечно, однако лодку-то красить надо…
К съемкам эпизода, где ребята ремонтируют лодку, нельзя было приступить, потому что не было краски. «Исчерпан лимит», — непреклонно заявляли хозяйственники. А нужна-то была пара банок по три рубля штука. Я плюнул, ухватил на плотине такси и поехал в столичные «Хозтовары»…
— Так что вот, краска в наличии. Какую причину теперь отыщут твои операторы для саботажа?
С операторами у меня были постоянные стычки. Конечно, им нелегко приходилось со своими камерами-сундуками, вот они и старались побольше снимать с одной точки, не двигать лишний раз аппаратуру. И кадры поэтому, на мой взгляд, получались «фиговые». Это я, доведенный до ручки, и высказывал открыто. В ответ же слышал от столичных виртуозов телекамеры, что у них дипломы ВГИКа и в советах дилетантов они не нуждаются.
Я в самом деле был дилетантом. Мой режиссерско-операторский опыт сводился к работе с любительскими кинокамерами. Правда, с ребятами из «Каравеллы» сняли мы немало фильмов: полнометражных и, по моему мнению, вполне художественных. Однако, с точки зрения большого искусства, это была, разумеется, самодеятельность.
— Но вы же снимаете по моему сценарию! Кому же, как не мне, знать, что должно быть в кадре?!
Мне мягко разъясняли, что дело сценариста сдать на студию текст и не мешать работать профессионалам.
