23 октября
Осведомленность американского президента о советских ракетах на Кубе и его заявление не только о введении «морского карантина», но и о готовности к самым решительным действиям в дальнейшем вызвали в Кремле замешательство. В одночасье рухнула надежда на возможность скрытного завершения операции. Обстановка требовала незамедлительной реакции.
В своем первом официальном заявлении от 23 октября 1962 г. Москва предупредила Вашингтон о возможности нанесения мощного ответного удара, «если агрессоры развяжут войну».
Заявлению советского правительства предшествовало личное послание Хрущева американскому президенту, в котором объявление карантина характеризовалось как нарушение Устава ООН, международных норм судоходства в открытых морях, как «агрессивные действия не только против Кубы, но и против Советского Союза».
Ответное письмо Кеннеди, направленное Хрущеву в тот же день, было по тональности более умеренным. В нем говорилось: «Я думаю, Вы признаете, что первым шагом, послужившим нынешней цепи событий, было действие Вашего правительства, выразившееся в тайной поставке на Кубу наступательного оружия. Мы будем обсуждать этот вопрос в Совете Безопасности.
Но я озабочен тем, чтобы мы оба проявили благоразумие и не сделали ничего такого, что позволило бы событиям еще более осложнить, по сравнению с тем, что уже имеет место, удерживание положения под контролем».
Позиция США, изложенная в письме президента, была подтверждена Р. Кеннеди в беседе с Добрыниным во время неофициального визита министра юстиции в советское посольство в Вашингтоне в этот день. Кеннеди объяснял решение президента Соединенных Штатов о введении морской блокады реакцией на размещение на Кубе советских ракет, способных поражать практически всю территорию США. Добрынин ответил, что он ничего не знал о дислокации таких ракет, но одновременно выразил жесткую позицию Москвы относительно американского «карантина», пообещав, что советские суда будут «прорываться на Кубу». В ответ Р. Кеннеди не менее категорично заявил, что суда в любом случае будут задерживаться. От имени Н. Хрущева Добрынин передал президенту США предложение о проведении встречи в верхах в ноябре 1962 г. для решения спорных вопросов. По оценке советского посла беседа прошла в очень напряженной обстановке.
Хрущев направил Кастро послание, подтверждавшее готовность Советского Союза к самым решительным действиям. Кубинское руководство, как вспоминал Ф. Кастро тридцать лет спустя, восприняло это послание Хрущева как ясное выражение воли Советского Союза не допустить агрессии против Кубы и не отступить перед американскими требованиями. Ф. Кастро это устраивало.
Выступая по радио и телевидению, кубинский лидер заявил, что не обязан давать отчет о своих действиях правительству США, и отверг американские претензии на право диктовать Кубе свои условия относительно типа и количества оружия, расположенного на ее территории.
Президент США подписал распоряжение об установлении «карантина» Кубы с 14.00 24 октября 1962 г. Речь фактически шла об установлении полномасштабной морской блокады берегов суверенного государства. В морской блокаде острова кроме американских ВМС на стороне США участвовали: от Великобритании – 7 кораблей, от Канады – 5, от Норвегии – 3, от Нидерландов – около 10 и др. О готовности участвовать в блокаде заявили Аргентина, Колумбия, Доминиканская Республика, Гватемала и Гондурас. Коста-Рика, не располагавшая достаточными силами для осуществления блокады, дала согласие на использование своей территории Соединенными Штатами Америки в качестве базы для осуществления блокадных действий.
