Крокус был смертным юношей, без толку томившимся по нимфе СМИЛАКС. Боги (неизвестно, кто именно) сжалились и превратили его в шафрановый цветок, который мы называем крокусом, а нимфа сделалась колючим вьюном, многие виды которого до сих пор распространены под названием Smilax[218].
Согласно другой версии того же мифа, Крокус был возлюбленным и спутником бога Гермеса, который нечаянно убил его диском и в скорби своей превратил Крокуса в соответствующий цветок. Это вариант так похож на историю Аполлона и Гиацинта, что поневоле задумаешься, не напился ли какой-нибудь бард как-то раз — или, может, просто перепутал.
Афродита и Адонис
Древним Кипром правил царь Тиант, знаменитый своей необычайной красой. Они с женой КЕНХРИДОЙ родили дочь СМИРНУ, также известную как МИРРА или МИРНА, и та росла, затаив кровосмесительную страсть к своему пригожему отцу.
Кипр — священное для Афродиты место: на этот остров она ступила впервые после своего рождения из пены морской, и именно зловредная Афродита вдохнула в Смирну это противоестественное желание. Судя по всему, богиню с некоторых пор раздражали несообразно вялые молитвы царя Тианта и его неподобающие жертвоприношения ей. Он позволил себе наглость открыть новый храм, посвященный Дионису, — этот культ оказался популярным среди островитян. Афродита сочла запустение в своих храмах худшим из возможных преступлений — куда хуже кровосмешения. Впрочем, в умах смертных, включая и знаменитых своими тунеядством и развращенностью киприотов, кровосмешение было под страшнейшим запретом. Истомленная Смирна попыталась задушить в себе постыдные чувства. Но Афродита, не на шутку решившая, судя по всему, посеять раздор, заколдовала служанку Смирны ГИППОЛИТУ и довела всю эту затею до неприятной чрезмерности.
Однажды вечером, когда Тиант с удовольствием напился — что полюбил делать с тех пор, как обнаружил прелести пьянства, дарованные богом Дионисом, — Гипполита под действием Афродитиных чар привела Смирну в комнату к отцу, на ложе к Тианту. Слишком пьяный, чтобы сомневаться в собственной удаче, царь жадно овладел дочерью. Во тьме ночи и в тумане вина он не узнал плод чресл своих — понял лишь, что эта юная, желанная и пылко на все готовая девушка явилась ублажить его, как эдакий божественный суккуб.
Через неделю подобных настойчивых и радостных посещений Тиант, проснувшись поутру, решил узнать об этой девушке побольше. Объявил, что наградит горой золота любого, кто выяснит личность таинственной незнакомки, что с недавних пор придает его ночам столь необузданную приятность.
Смирна претворяла свою страсть в жизнь в некой безумной грезе сладострастия, но, услыхав, что весь Кипр пытается выяснить тайну ее ночных визитов к Тианту, сбежала из дворца и спряталась в лесу. Хотела умереть, но не могла предать ребенка, который — она это ощущала — уже начал расти у нее внутри. Жалуясь на людские законы, сделавшие из ее любви преступление, она обратилась к небесам, чтобы смилостивились над ней[219]. В ответ на ее молитвы боги превратили Смирну в плакучее мирровое дерево.
Через десять месяцев дерево треснуло и исторгло смертного младенца-мальчика. Наяды умастили ребенка нежными слезами, капавшими с дерева, — бальзамом, который до сих пор остается источником важнейших масел, связанных с рождением и коронацией, — и назвали мальчика Адонисом.
