Бурхард Миних был уроженец Ольденбурга, но карьеру сделал на российской службе.
Утром другого дня Миних был на докладе у государыни. Среди прочих дел, держа в руках донос фендрика, он упомянул и о государственном преступлении Богатырева — «богомерзком хулении».
— Государыня, невозможно допускать вольнодумство в армию. Полагаю сего хулителя лишить дворянского звания, имения и отправить в вечную каторгу.
— Пущай сего капитана сюда доставят, дабы он свои наглые речи в моем присутствии произнес!
Последствия этого желания стали самыми невероятными.
Обольщение
В ту же ночь под караулом трех стражников славного красавца и воина Богатырева, связанного по рукам, повели из крепости во дворец к государыне.
Молоденький пехотный лейтенант — командир конвоя, по фамилии Лагуткин, родившийся в Рязани, тяготившийся нынешней службой и мечтавший о баталиях с барабанным боем, свистом ядер и о славных викториях, — завистливо вздохнул:
— Вы, господин капитан, хоть и под арестом, а вот повезло же вам, нынче же станете беседовать и зреть нашу императрицу!
— Да, матушка-императрица вообще без меня жить не может, — бодро начал врать Богатырев. — Бывало, призовет меня, сокрушается: «Что ж ты, Матвеевич, все холостой ходишь? Желаешь, так я за тебя любую камер-фрейлину отдам! Или сама за тебя пойду, не все ж мне во вдовьем состоянии находиться!»
Лейтенант тяжело засопел. Ему начало казаться, что капитан говорит правду. Вдруг Богатырев, приблизив усы к уху собеседника, выдохнул:
— Я желаю подарить вам, господин лейтенант, золотую табакерку и пять червонцев. Только выполните единственную просьбу…
— Что вы, сударь, желаете? — В голосе лейтенанта появилась заинтересованность.
— Я обязан уничтожить записки, ну, понимаете, мне порой писали некоторые знатные дамы. Иначе содержание сих амурных эпистол дойдет до их мужей и случится большой афронт. Вы сами, я вижу, мужчина бравый, поэтому меня поймете: честь дамы превыше всего!
Лейтенант засопел сильнее прежнего. Спросил:
— Где ваш дом?
— Это близко и как раз по пути: возле театра Манна, на Мойке. Мы быстро все сделаем: одна нога здесь, другая там.
Лейтенант решился:
— Пусть будет так, да про табакерку, сударь, не запамятуйте.
Побег
Возле театра Манна, возникшего шестью годами раньше вместо канцелярии главной полиции, стоял небольшой двухэтажный домишко. Богатырев долбанул ногой дверь:
— Савелий, хватит дрыхнуть, уши оторву! Отчиняй!
Тут же дверь отлипла, гостей окатило теплом и запахом жареной баранины, упревшей каши и еще чего-то аппетитного. На пороге стоял денщик. Увидав командира, бросился ему на грудь, запричитал:
— Наконец-то, батюшка! А что ручки веревочкой стеснили вам? Ай беда какая?
Богатырев весело произнес:
— Сие для безопасности империи необходимо! У нас мало времени. Быстро накорми и напои служивых. — И он стряхнул на руки денщика медвежью шубу, наброшенную ему на плечи.
Смекалистый денщик быстро поставил на стол жареного гуся, капусту квашеную, гречневую кашу с бараниной и салом, грибки, штоф водки.
— Развяжи руки господину арестанту, — распорядился лейтенант.
Богатырев потер затекшие запястья. Не садясь за стол, махом вытянул чарку водки, захрустел капустой. За ним выпили и остальные. Началась трапеза.
Конвойный лейтенант вопросительно посмотрел на Богатырева:
— Где обещанное? Да скорее свое дело делайте — эпистолы жгите и пойдемте, доставлю вас к государыне.
— Подымемся наверх, в мой кабинет! — предложил Богатырев.
Лейтенант заколебался: оставаться с глазу на глаз со здоровяком гвардейцем не хотелось, но принимать взятку при других не мог. Жадность пересилила осторожность. Он решился, приказал конвоирам:
— Перекрыть двери, смотреть у меня, чтоб чего не вы шло! — и затопал за Богатыревым.
Кляп
Конвойные поставили лавку возле дверей — спокойнее так будет! — пододвинули туда же стол и начали гулять по-настоящему. Штоф (1,2 литра) быстро осушили.
Лейтенант с арестантом не возвращались.
Денщик вынул из поставца еще бутылку. Выпили ее, съели всю кашу, от гуся остались лишь косточки — лейтенант не шел.
Тогда один из конвоиров крикнул:
— Господин лейтенант! Вы слышите нас?
В ответ — тишина.
Конвоир застучал сапогами, побежал вверх по лесенке, толкнул дверь — она была закрыта изнутри. Закричал: «Господин лейтенант, вы тут?»
И снова — без ответа. Конвоир надавил плечом, крючок изнутри отскочил. Конвоир увидал забавную картину: окно открыто, лейтенант, таращивший глаза, обрывком кожаных вожжей привязан к кровати, рот заткнут кляпом.
Капитан Богатырев бежал через окно.
Жажда крови
Началась паника.
Все пикеты и караулы были предупреждены о побеге. На улицах Петербурга и дорогах осматривали каждую повозку, приглядывались к каждому пешеходу: не тот ли преступник-капитан, что бежал?
