Ознакомительная версия. Доступно 40 страниц из 198
– Не возьмёт тебя щучка, я её кошке отдам! Не видатьтебя ястребу, я на него орла с орлятами напущу. Не дам тебя в обиду, в чужойдом, в немилый, в неласковый…
Чурила шагнул вперёд, положил на стол полотняную сумку.Ратибор с Радогостем развязали тесёмки:
– Это, хозяюшка, твоим кошкам с котятами, чтобы нашущучку не съели.
На стол лег большой ноздреватый сыр.
– А это орлу с орлятами, чтобы нашего ястреба некогтили.
Из сумки появился румяный пирог.
– И впрямь белку выследили, – развел руками МалкВоенежич. – Да только как отдать? Неумыта она у меня, лицом черна, волосомнепричёсана. Не можно!
Чурила кашлянул, впервые подавая голос.
– А я её свежей водой добела отмою… а в косу цветы датравы вплету.
Малк только головой покачал:
– Платьишко на ней драное, на шее бусы рассыпались, наножках лапти разваливаются…
– А я ей платье сошью из водяного листа, лапти изкамыша сплету лучше старых…
– …ручки у неё кривенькие, ножки хроменькие, а спинкагорбатая!
Чурила улыбнулся:
– А я её на руки подниму, на коня посажу, а по речке влодочке повезу.
Малк в который раз провёл рукой по усам, крякнул, прихлопнулладонью по столу:
– Ну что с тобой делать! Забирай, если у материотнимешь.
Князь подошёл к Желане Гораздовне, согнулся в поклоне чутьне до полу.
– Пожалей доброго молодца, боярыня, – взмолился занего Ратибор. – Гляди-ка, совсем, бедный, по твоей дочке иссох, одни коститорчат.
Он, как мог, втянул щеки, подобрал пухлое чрево, понурился.Радогость скромно потупил хитрющее око, подпевая:
– Смотри, мать, помрёт ещё с тоски.
Молодой князь продолжал стоять согнувшись, и Желана взялаего за ухо:
– Обидишь мою Звениславушку… я же тебя, бесстыжего…
Она больно дёрнула ухо, и Чурила запросил пощады:
– Пусти, боярыня, оторвёшь… Идёт за меня дочка твоя забезобразного, а вот за безухого…
Малк Военежич поднялся со скамьи:
– Ну, коли так, гости честные, садитесь за стол.
Молодые бояре подошли к Звениславке – вести к жениху, ноедва она привстала, как восемь цепких рук ухватили её с обеих сторон, усадилиобратно.
– Выкуп! – пронзительно запищали четыре голосаразом. – Выкуп! Выкуп!
– Это за что же ещё выкуп? – спросил Радогостьгрозно, но никто не испугался.
– А за прокорм, – важно ответствовала младшая, ещёбегавшая, как пристало детям, в одной рубашонке. – Мы её семнадцать леткормили, семнадцать лет поили, семнадцать лет одевали!
– Она все полы в избе протоптала, лавки дубовыепросидела! – подхватили сестрёнки. – Новые надо!
Делать нечего – пришлось боярам браться за пояса,развязывать кожаные карманы, дарить кому пряник, кому костяной гребешок, комузелёную бусину. Но вот наконец и сестры отпустили невесту, и Ратибор сРадогостем повели её под руки, усадили рядом с Чурилой.
Желана Гораздовна подала мужу нож. Боярин примерился и ровноразрезал сыр на две половины.
4
Доброе лето всё жарче разгоралось над древней землёй.
Из голубой вышины улыбался людям дед Даждьбог, ласкал тепломзасеянные поля. Вихрастые молодые ветры поднимали пыль на дорогах, зазывали вгости дождь. И дождь приходил: выкатывались из-за леса всклокоченные облака, игрозный Перун мчался в небе на вороном жеребце, меча в кого-то громовые стрелы…Но Кременца заоблачный гнев пока не касался: видно, больших грехов никто нетворил. И уходила, никого не обидев, ворчунья-гроза. И вновь смеялось чистоумытое небо, и мокрая земля млела и нежилась в тепле, и зеленела повеселевшаялиства, и над медовыми чашами цветов хлопотали гудящие рои пчёл…
Червень, месяц русальский, близился к концу. Скоро должнабыла наступить самая короткая ночь в году, ночь, когда солнце спустится с небаискупаться в реке, а наутро справит свадьбу с красной девицей – Заряницей.Готовились к свадьбам и на земле, потому что издавна крепки и счастливы былисвадьбы и побратимства, заключённые в купальскую ночь.
Курились по дворам жаркие бани, перетряхивались сундуки,ворочалось в квашнях пыхтящее тесто. По вечерам было слышно, как налаживались кпразднику говорливые гусли, как молодые голоса смеялись над только чтоизготовленной личиной-скуратой, кожаной или берестяной, усатой, рогатой,клыкастой…
А возле двуглавого дуба собирались столетние деды, назывализвонкие девичьи имена, выбирая – которая поведёт на поляне священную пляску.
В долгожданную ночь солнце особенно медлило уходить снебосклона, долго не гасило на закате прощальных лучей. Но вот наконецподнялась с востока синяя мгла. И брат солнца, Огонь Сварожич, вспыхнулдесятками факелов, с которыми потёк на холм, к дубу, перекликавшийся народ.
Две вершины священного древа грозно уходили в вышину, прямок нарождавшимся звёздам. Горели в восьми глубоких ямах неугасимые огни. Один задругим выходили из-за дуба, из непроглядных теней, старые старики волхвы, а заними князья: оба кременецких и круглицкий, Радим. В эту ночь между ними не былораспри. Старая вражда уснула до рассвета, как меч, убранный в ножны. Три князястояли рядом, глядя на притихший люд.
Древний дед – всего и волос, что в бороде да усах, –поднял к тёмному небу липовый ковш, полный отборного зерна.
– Солнышко светлое и трижды светлое, Даждьбог нашСварожич! – позвал он неожиданно сильным, совсем не старческимголосом. – Поглядел бы, господине, на нас, на малых своих внучат,несмышленых…
Взлетавшие искры золотили белую бороду, долгополую рубаху.Зерно светилось в ковше, переливалось дорогим самоцветным блеском.
– Никогда не оставлял ты нас лаской, – продолжалстарик. – Посылал ты нам, господине, и жито, и детей, и всякий приплод! Неоставь же и ныне! Умыться тебе добела, встать завтра ясно, а нам мира и урожая!
Люди стояли так тихо, что слышен был треск огня. Да ещёдалеко вверху шептала о чём-то невидимая листва.
Но вот шевельнулось в тенях. Выступило из-за дуба что-тобелое. Тихо и медленно вошла в круг света пригожая девушка. Чистая рубаха сдлинными, до земли, рукавами облегала юное тело, на распущенных волосах лежалпахучий венок. Расширенные глаза не мигая смотрели во тьму.
Девушку привели кругличане – в это лето черед был их.
Старик подал ей ковш. Она, как во сне, подняла спрятанныерукавами ладони, приняла дорогую ношу, прижала к груди. С другой стороныпротянули душистый, только что выпеченный коровай. Коровай лег на зерно, поверхвстала чаша хмельного мёда…
Ознакомительная версия. Доступно 40 страниц из 198
