Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 90
Ужасное подозрение толкнуло ее вперед, заставило схватитьЛарису за плечи, затормошить. Нет, жива, слава Богу. Перекатила голову поспинке кресла, приоткрыла мутные глаза. Марьяна отпрянула, не в силахсправиться с нахлынувшей вдруг брезгливостью к этому излапанному телу,бесформенно вспухшим губам, волосам, сбитым на затылке в колтун…
«А ведь это могли сделать с тобой! – подумала тотчас – идаже ладони прижала к щекам, так вдруг запылало лицо. – Тут лежать могла бы ты…Только еще неизвестно, выдержала бы ты все это – или нет!»
Лариса повела угасшими глазами по комнате, с трудомсфокусировала взгляд на Марьяне.
– Ни-че-го, – едва разлепила запекшиеся губы. – Я ничего…
Марьяна кивнула, смахивая слезы, но сказать хоть что-то нерешилась: боялась, голос сорвется на плач. А ей-то чего плакать? Лариса вон ито держится…
Да, Лариса не плакала. Она не шевелилась, только рассеяннообводила взглядом комнату. Слабая улыбка зажглась в ее глазах при виде спокойноспящего Саньки, и с этой минуты взгляд приобрел более осмысленное выражение.
– Дай мне щетку, пожалуйста, – выговорила она, с усилиемподнимая руку к голове. – Волосы… видишь? Щетка в сумке.
– Нету ее там, – сообщила Марьяна. – Hаверное, эти тваристащили: она же красивая была, с позолотой. Они и записную книжку забрали, икошелек, и вообще все, только пудреницу оставили.
– Спасибо и на том, – усмехнулась Лариса.
Марьяна уловила отблеск радости в ее глазах – и язык неповернулся сказать, что пудреницы, строго говоря, тоже нет. Ох, криворукаябестолочь! Пудреницу-то Ларисе, наверное, Виктор подарил, вот она ею и дорожит,а Марьяна умудрилась сломать. Крышка как улетела под диван, так там до сих пори валяется. Hадо будет улучить момент и найти ее. Может быть, удастсякак-нибудь починить, приделать. А если нет, крышка хоть не потеряется. Чтосломана – Марьяна тоже свалит на здешних, ничего, им еще этот выдуманный грешок– что слону дробина. И так странно, что вовсе не тронули явно очень дорогую,ценную вещь.
– Поесть бы, – тихо сказала Лариса. – Hе помню, когда я ела.Меня там все время заставляли пить, пить… – Она с отвращением поморщилась.
Марьяна метнулась было к столу, схватилась за какие-тоблюда, но Лариса качнула головой.
– Помоги мне встать. Я сама.
Марьяна обняла ее за плечи, потянула с кресла. Лариса всталакое-как, шатаясь, сделала первый шаг – вернее, шажок: она еле передвигала ноги,с трудом держалась.
– Ничего, – криво улыбнулась, поймав перепуганный взглядМарьяны. – Я выдержу. Я сильная, ты даже и не знаешь, какая я сильная! Да я исама раньше этого не знала…
«Выдержишь ли? – с тоской подумала Марьяна. – А когда тебескажут про Виктора?.. И ведь еще ничего не известно: может быть, мы все умремздесь!»
Она смолчала, только попыталась улыбнуться – и подумала, чтоу Ларисы это получается гораздо лучше.
Лариса устроилась на краешке стула, рассеянно оглядела блюда– и дрожащей рукой принялась накладывать себе на тарелку все подряд: мелконарезанные овощи, маслины, сыр, жареное мясо, кусочки яблок, политых каким-тосиропом, финики, бобы в соусе, посыпала все это зеленью…
Марьяна и не заметила, когда в их «номер» принесли свежуюеду, да в таком изобилии! Наверное, пока Рэнд таскал ее по саду…
И вдруг ужасно захотелось есть, она взяла сыру и финик, нототчас поняла, что не сможет проглотить ни кусочка. И даже с каким-тоизумлением смотрела на Ларису, которая ела сейчас все подряд, мешая сладкое,соленое, горькое, кислое… Опустошила тарелку, наполнила снова – и так же жадноопять принялась есть.
Случайно поймала взгляд Марьяны, передернула плечами:
– Господи, ну чего ты уставилась? Из-за тебя кусок в горлоне лезет. Не понимаешь, что ли, – я двое суток не ела, только пила и… ну,понятно. А еда, говорят, лучший транквилизатор.
Марьяна со стыдом отвела глаза. Да уж… кому-кому, а Ларисетранквилизаторы нужны. И чем больше, тем лучше.
Наконец Лариса отодвинула тарелку, с явным сожалениемпоглядев на опустевшие блюда:
– Все. Сейчас лопну. А знаешь, и правда легче стало… Тольков животе тяжелее. – Она хихикнула. – Я вообще люблю, когда всего на тарелкемного – и разного. Первое, второе и третье вместе. Чтоб все сразу!
«Она же еще пьяная, – поняла Марьяна. – Она еще не в себе!»
Лариса оперлась на локти, прижала ладони к щекам.
– Тебе противно? – Голос ее звучал глухо. – Но, может быть,выпивка меня и спасла. Иногда я как бы проваливалась куда-то и почти ничего нечувствовала, даже боли. Только думала, когда приходила в себя: «Господи,главное, чтобы не изуродовали, что же я тогда Вите скажу? А так, может быть, они не догадается, не узнает никогда!»
«Не догадается, – кивнула Марьяна. – Не узнает. Никогда…»
– Наверное, тебе это покажется странным, но для меня всегдабыло необыкновенно важно, что думает обо мне Виктор. – Лариса опустила ладонина стол и поглядела на Марьяну своими огромными голубыми глазами, которыеказались еще больше и ярче из-за черных полукружьев, залегших под ними. – Стого самого мгновения, как я увидела его в «Рокко»… он был в составе жюри тогопохабного конкурса красоты. Господи, какое время! До чего не складывалась жизнь!Я смотрела на себя в зеркало и думала: на что тебе ум, красота, утонченность иобаяние, если ничего ты не можешь добиться в жизни – того, чего хочешь? Я быластрашно одинока, мама все время болела, и вообще она была как бы не в себепосле смерти отца. У меня не было друзей – да их у меня никогда не было, кромеодной самой близкой подруги: мы, кстати, с ней до сих пор не потеряли связь…Словом, жизнь была самая беспросветная. И я решила совершенно изменить ее. Уменя кое-что было, кое-какие сбережения, ну, я подошла к делу серьезно. Я ведьвообще человек серьезный, очень люблю все обдумать, распланировать… Странно,да? – Лариса со слабой улыбкой взглянула на Марьяну: – Tы от меня такого неожидала, наверное. Меня почему-то все считали засоней, ленивицей. Надежда,например… царство ей небесное, бедняжке! Без памяти любила она Виктора, безпамяти… и без надежды.
Лариса с грустной улыбкой покивала Марьяне, как бы извиняясьза невольный каламбур.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 90
