Юг. Меч и жар
Ибо люблю тебя больше жизни
В тот день причиной всех ссор, распрей и перебранок в городе был, несомненно, зной. И дело даже не в том, что жар, льющийся с небес, осушил большинство колодцев и источников, сжег в пепел окружающие Геравинт пастбища и снизил уровень воды во рву настолько, что даже коротконогие утки едва могли намочить там перья. И не в том, что на городской мостовой можно было печь яйца, а пыль, вздымаемая порывами горячего ветра, заставляла слезиться глаза и царапала глотки.
Такое-то для этой поры года оставалось почти обычным.
Дело, скорее, было в атмосфере: душной, нервной, будто наполненной невысказанными резкими словами и несправедливыми обвинениями. Такой день подошел бы для спокойной трапезы в затененной беседке, со стаканом холодного вина под рукою и молодой служанкой рядом, что декламировала бы негромким, чувственным голосом эротические стихи.
Аэрин-кер-Ноэль прищурился, пытаясь силой воли материализовать это последнее видение. Впустую. Воздух в комнате остался все так же едва пригодным для дыхания, бокал в его руке – полным чем-то наподобие мочи больной кобылы, а перекатывающийся в пространстве голос – жестким, хриплым и неприятным.
Ну и, ясное дело, голос этот вовсе не декламировал эротические стихи.
– Пять серебряных оргов за штуку, Ариноэль. Пять. Это честная цена.
Стоящий в паре шагов кочевник, одетый в мешковатые портки, кожаную обувку и бараний жилет, наброшенный на голое тело, чуть раскачивался на слегка согнутых ногах, словно готовящаяся к прыжку пантера. Двое его товарищей кивали, нервно подергивая себя за усы. Ситуация становилась неинтересной.
Аэрин специально приказал доставить их к себе прямо из седел, хотя от их вони его чуть не тошнило. У них позади было едва ли не сто пятьдесят миль степной дороги. И они привели более тысячи голов скота.
Позволь он им умыться, освежиться и нарядиться в праздничные, богатые одежды, торг наверняка затянулся бы до полуночи, а начальная цена оказалась бы в два раза выше.
Он глотнул из бокала и сразу же об этом пожалел.
– Нет, Харриб, сын Арана. Мы, люди города, не глупы. Сидим за стенами, но знаем, что происходит в степях. Вы гнали скот через почти пустыню, а не как раньше, через зеленые пастбища. Большая часть стада истощена, скот исхудал и слаб. Кожа да кости.
Харриб тряхнул бритой головой.
– Ты видел те двадцать штук, что я привел в город. Одни мышцы и жир. Пять оргов – и то слишком мало за таких животных.
– Это твои двадцать штук, Харриб. Если утверждаешь, что остальная часть стада выглядит именно так, то я согласен на пять оргов…
Глаза кочевника заблестели.
– …но сперва я вышлю людей к главному стаду, чтобы они выбрали мои двадцать штук. О цене договоримся, сравнив твоих и моих животных.
Харриб прошипел:
– Это не по обычаям, Ариноэль.
– Обычаи меняются, сын степей. Нам нужно создавать новые в новых ситуациях. Два орга с головы.
Кочевники подпрыгнули.
– Два орга?! Два! Это грабеж! Это… это… это…
Рука одного из них поползла к рукояти премерзко искривленного ножа за поясом.
Аэрин скорее почувствовал, чем увидел, как фрагмент тени за его спиной обретает человеческие формы. Высокая, завернутая в ярды материи фигура чуть выступила вперед.
– Ты гость в этом доме, друг. – Купец хорошо знал, какое впечатление производит на чужих этот голос, молодой, приятный, но одновременно недвусмысленно напоминающий о скрежете вынимаемого клинка. – Если вынешь оружие в присутствии хозяина, совершишь тяжелый грех.
Кочевники замерли. Тот, что оказался чересчур горяч, медленно снял руку с ножа, Харриб побледнел, словно полотно, третий чуть отступил и сделал жест, отгоняющий зло.
Закутанная фигура еще миг стояла неподвижно, потом отшагнула назад, под стену.
– Четыре. – Харриб кашлянул энергично. – Четыре орга с головы.
Купец сделал вид, что задумался. Он всегда был в этом хорош. Чуть склонил голову и принялся почесывать подбородок. На миг все замерли.
– Семь оргов за три штуки, Харриб. Если приведешь в город еще три сотни таких животных, как та твоя двадцатка.
На этот раз уже кочевник сделал вид, что задумался. В черных глазах блеснула хитринка.
– Стража никогда не впустит в город три сотни голов скота. К тому же мне пришлось бы отослать половину моих людей. Я не оставлю стада без должной охраны.
Некоторое время он нервно дергал себя за усы.
– Одиннадцать за три.
– Одиннадцать? Они должны оказаться получше тех, что ты привел на показ. Скажи мне, Харриб, сколько там увечных?
Кочевник миг-другой молчал. Видно было, что прикидывает, как сильно он может соврать.
