А русалка – вот дела! – честь не долго береглаИ однажды, как смогла, родила.Тридцать три же мужика не желают знать сынка:Пусть считается пока сын полка…
Аня ахнула, узнав, что Миша и Тоня были на панихиде в Таганском театре. «Святой человек» Валентин Петрович курировал от ЦК траурное мероприятие и помог с пропусками.
– А правда, что он держал в гробу черную розу? – с благоговением глядя на очевидцев, спросила она.
– Белую, – с мягким столичным снисхождением поправила Тоня.
Аня старательно сервировала стол, демонстрируя, что у них тут тоже все по-городскому, и своими черными выразительными глазами показывала мужу на приборы: мол, что ты, как деревня, без ножа ешь! Витька рассказывал про флот, про то, как на первом году ему, «салаге», «годки» приказали для смеху рашпилем отпиливать лапу якоря.
– А я знаешь что сделал?
– Что?
– А он попросил у мужиков в доке автоген и срезал! – с гордостью сообщила Аня.
– Вот так и срезал? – покачал головой Свирельников.
– Да, – совершенно серьезно подтвердил друг детства. – Кипеж был жуткий! Комиссия приезжала, старшину разжаловали, а замполиту вкатили выговор за плохую работу с личным составом.
– Старшина-то, когда исключали из партии, оправдывался, что с молодыми всегда так шутят! – разъяснила Аня, помнившая всю эту историю наизусть. – Кто ж знал, что Витька автогеном! Он у меня смышленый! – Она с неловкой еще нежностью погладила мужа по плечу.
– А тебе что сделали? – насмешливо спросил лейтенант Свирельников, слышавший от флотских эту байку раз двадцать. – За порчу военного имущества срок должны были дать!
– А что мне? – заюлил друг детства, чувствуя угрозу разоблачения. – Мне ничего. Я же приказ выполнял… А как там, в Питере? Говорят, всегда в магазине пиво есть?
– А как же без пива! – кивнул выпускник «Можайки», давая понять, что щадит враля только ради его доверчивой супруги.
Потом пили за будущего генерала Михаила Дмитриевича Свирельникова и соответственно за будущую генеральшу. За будущего председателя колхоза «Волжская заря» Виктора Николаевича Волнухина и соответственно за будущую председательшу. Закусывали солеными рыжиками и говорили, конечно, о грибах.
– Грибного царя-то никто больше не находил? – поинтересовался Свирельников.
– Уж и царя! – усмехнулась Аня.
– Она не местная – не верит, – объяснил Витька и с чувством обнял жену.
– А если бы нашли – что загадали бы? – вдруг спросила Тоня.
– Я бы – дом. Свой… Отдельный! – не задумываясь, ответил Витька.
– Я – чтобы наша сборная выиграла… – сказал Свирельников.
– Я – чтобы любовь не старела вместе с нами! – весело объявила Тоня.
– А я… я… – растерялась Аня. – Чтобы мир во всем мире!
Они расхохотались и выпили за мир во всем мире.
Просидели до рассвета. Потом глянули на жестяные ходики и ахнули. Вышли на улицу. В воздухе пахло утренней рекой. Хрипло, словно с похмелья, перекликались петухи. За мутно-синим заречным лесом вспухало рыжее солнце. Над Волгой тянулся слоистый туман. Казалось, текут две Волги – одна тяжелая, полная рыбы и водорослей, а другая – легкая, молочно-бесплотная.
