Помню сумерки я. Небо было лилово и хмуро. И на склонах пустынных устало прилег караван… Полумесяц взошел и застыл над гробницей Тимура, Над хранителем призрачной дремой окованных стран[260].
Величественный мавзолей, в персидском стиле. Высоко поднимает он свою шапку над окружающими гробницу также высокими деревьями. Мавзолей сохранился очень хорошо и бережно охраняется правоверными.
В верхней части мавзолея — группа мулл. Доносится:
— Кофир[261]! (Гяур!)
Взгляды — весьма малодружелюбные.
Здесь, почти на уровне почвы, расположены памятники — гробоподобные каменные плиты. Они повторяют своим расположением настоящие гробницы, которые находятся уже в подземелье. Посредине — гробница самого Тамерлана, вокруг — его близкие и другие святые люди.
Мулла, встретивший нас внизу, возмущенно отплевывается:
— Гяур, да еще с женщиной, оскверняют своим осмотром священную гробницу!
Степь
Дребезжит старый тарантас под неумолчный сухой звон колокольцов… На козлах киргиз[262], в нахлобученной на самый лоб серой шляпе с полями. На смуглом лице — узкие, в щелку, глаза; бородка, точно клок мочалки.
Тройка, загнанная частой ездой, с трудом тащит тяжелый экипаж по убийственной дороге.
Недавно прошли дожди. Почва только что подсохла, и грунтовая дорога обратилась в громадные колеи. Когда экипаж на них наедет или сойдет — встряхивает до боли.
— Осторожнее! Не наезжай на колеи вскачь!
Ямщик смотрит на нас с недоумением. С его точки зрения, эта тряска — обыкновенное дело.
Вот и Зеравшан. Он теперь широко разлился. Где же, однако, мост? Не видно и намека.
У берега стоит высокая сартовская арба. Увидев нас, арбакеш поспешно взбирается на шею лошаденки и отчаянно хлещет ее. Арба устремляется в струи Зеравшана. Что же, он нас за разбойников, что ли, принял, что спасается в воду? Но за ним, не говоря ни слова, хлещет лошадей и въезжает в реку и наш ямщик.
Дело оказывается простым. Здесь — переправа вброд. Для указания брода и дежурит на берегу арба. За нею должны следовать почтовые экипажи.
Зигзаги по реке и извилины… Сильно встревоженные, мы не то стоим на месте, не то движемся. Лошадям вода по брюхо, иногда и выше. Что же нас не предупредили? Боимся за багаж, как бы он не принял ванны. Нет, определенно мы не стоим неподвижно: берег явно приближается.
Все сходит благополучно.
Сменяются станции за станциями. Изредка на козлах русский мужичок, из переселенцев. Но больше — киргизы.
