Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 81
площади Белого Рева. Той девочке суждено было вершить великие дела.
От Арти не ускользнуло, как тщательно Пенн выбирал слова. Это было бремя, а не благословенный дар. На ее долю выпало больше страданий, чем она причинила другим.
– Когда все это закончится, – Пенн посмотрел ей в глаза, – мы сможем вернуться в дом на Имперской площади. Мы с тобой. Твоя команда. Устроишь там новый «Дрейф».
Он взял Арти за руки, привлек к себе, поцеловал в макушку. На миг она замерла, с удовольствием ощущая себя крошечной, защищенной его крупным телом, позволив себе побыть юной в том смысле, в каком Белый Рев ей этого не позволял.
Пенн говорил о том же уюте и безопасности, которые сулил ей еще десять лет назад, но Арти, хоть и мечтала обо всем этом, знала, как заканчиваются подобные истории.
* * *
Все притихли, когда она вошла в кабинет Пенна. Флик отсутствовала. Сначала Арти посмотрела на Джина – это было проще всего.
– Ох, Арти. Кажется, я впервые вижу тебя в платье, – сказал Джин. – Прекрасно выглядишь.
Арти оскалилась.
– Сколько зубов хочешь сохранить? Два или четыре?
Джин захохотал, и Арти невольно представила, как эта сцена разворачивается в «Дрейфе» – позади него гладкая стойка, помещение наполнено ароматом чая.
– Под платьем точно прежняя Арти. – Потрепав ее с некой гордостью по макушке, Джин направился к выходу. – Я, пожалуй, тоже пойду приоденусь. – Он бросил грозный взгляд на Маттео. – Веди себя прилично, Андони. Иначе нам с тобой придется потолковать.
– Все в порядке? – спросила Арти.
Маттео смотрел на нее, хлопая глазами, будто не услышал ни слова.
Арти насупилась.
– Я не люблю, когда на меня пялятся. Кажется, на твоем языке меня описали бы словом экзотичная – если ты не в курсе.
– Со своим языком я и сам прекрасно справляюсь, дорогая, – заверил ее Маттео. У Арти защекотало в груди. – И буду весьма рад это продемонстрировать.
Он склонился вперед, его взгляд соскользнул на ключицу Арти, и зеленые глаза вспыхнули. На скулах заходили желваки, между приоткрывшихся губ мелькнул кончик языка.
– Ты просто ослепительна, Арти. Восхитительна. Ты завораживаешь – своим гениальным умом.
То была редкая похвала ее интеллекту. Прежде сметливость Арти отмечали как нечто чрезмерное, граничащее с безрассудством. Ей всегда говорили, что она излишне лукава, продажна.
Но никогда прежде – что гениальна.
Маттео бросил на Арти последний взгляд, поправил сари у нее на плече – от его прикосновения кожу словно обожгло жидким огнем – и ушел.
53
Джин
Джин решил, что Пенн превзошел самого себя, устроив прием для газетчиков в зале собраний Атерея. Мимо сновали одетые во фраки официанты с подносами, изящные бокалы мерцали в свете роскошных люстр. Блеск паркета оттеняли узорчатые ковры из дальних пустынных краев, зал изобиловал элегантными и причудливыми украшениями.
За спиной послышался какой-то шорох, и Джин развернулся лицом к темному углу с зонтом наготове.
– Это я.
Сердце Джина заколотилось чаще.
– Такой мрачный угол не место для прелестной голубки.
– Что, если я не хочу быть голубкой?
Флик вышла на свет. Кудри обрамляли нежные черты лица, пара завитков ниспадала на лоб. У Джина застрял комок в горле.
– Что это на тебе?
– Это на тебе что? – ахнула Флик, удивившись не меньше.
– Ты же говорила, что я одеваюсь как на похороны! – воскликнул Джин.
– А ты говорил, я похожа на флаг! – одновременно с ним воскликнула Флик.
Повисла тишина.
Она выглядела сногсшибательно – в платье из жатого бархата глубокого, самого темного изумрудного оттенка. Шею обхватывал тугой воротничок, лиф был объемный, а от присборенной талии шла пышная юбка с фалдами. Платье обхватывало фигуру Флик, как и подобало: туго, страстно. Красиво. Джину захотелось приблизиться к ней и сделать то же самое. Зарыться носом в ее волосы и вдохнуть этот солнечный дух.
– Сиреневый, – натянутым голосом произнесла Флик. Она подтянула длинные перчатки, оставив обнаженной лишь узкую полоску кожи на плечах, чтобы поддразнить Джина. – Ты выбрал сиреневый цвет.
Цвет твоего берета, чуть не сказал Джин, но сейчас это прозвучало бы глупо, хотя в тот момент, когда он заказывал пиджак у портного, идея казалась отличной. Под расстегнутым пиджаком на нем была белоснежная рубашка, из нагрудного кармана выглядывал платочек с черной каймой, а довершали этот ансамбль брюки сливочного оттенка.
Во взгляде Флик читались настороженность, волнение и тревога. Ее мать тоже придет, сказала Арти.
– Все будет хорошо, – обнадежил ее Джин.
– Тем, у кого не бьется сердце, проще? – робко спросила Флик. – Когда ничего не чувствуешь?
Джину не хотелось, чтобы Флик терзалась мыслями о матери и ужасных вещах, которые натворила леди Линден. Не хотелось, чтобы Флик раз за разом вспоминала, как передавала тот конверт.
– Мы наедине в темном коридоре, – сказал Джин, взглянув на нее исподлобья, – и ты вдруг решила пофилософствовать?
До конца своих дней Казимир будет помнить, как потемнел ее лучезарный взгляд, когда он это произнес.
– Нет, – прошептала Флик и резко шагнула к нему, заставив его отступить к стене алькова, отчего у Джина перехватило дух.
Он провел кончиками пальцев по глянцевой ткани ее перчаток. У нее сбилось дыхание, томный взгляд проследовал за руками Джина – кровь у него в жилах припустила с новой силой.
И вот тогда, тонко вздохнув и приподнявшись на цыпочки, Флик поцеловала Джина. Мягко, нежно. Сводя его с ума. Он отстранился, цокнув языком, а затем хрипло сказал:
– Позволь показать тебе, как это делается, милая.
Джин заключил лицо Флик в ладони и впился в ее губы.
Она ахнула и затрепетала, а затем ответила на его поцелуй, прильнув к нему всем телом, отчего Джин застонал, чувствуя, что тонет в этом буйстве полевых цветов и солнечного света.
– Флик, – прошептал он – то ли со стоном, то ли с мольбой.
Она слегка отстранилась и уставилась на него с удивлением и восторгом.
– Повтори.
Джин обольстительно улыбнулся.
– Правда, Фелиси…
– Нет. Не то имя, которое она мне дала. А то, которое я создала себе сама.
И Джин так впечатлился мощью ее слов, пылкостью ее духа, что сделал, как было велено.
– Флик. – Он запечатлел поцелуй у нее на переносице, там, где ее веснушки рассыпались как звезды по ночному небу. – Флик. – Еще один поцелуй – в уголок губ, смакуя ее стон нетерпения. – Флик.
Джин заставил губы Флик раскрыться, и она охнула, когда он прикусил ее нижнюю губу. Она обняла его за шею, запустила руки ему в волосы и притянула поближе к себе.
В ее поцелуе был привкус
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 81
