Вторник 19 ноябряБыл сегодня в компании друзей в Александринском театре на новой драме [И. В.] Шпажинского: «Простая история»[289]. Чепуха, признаться, порядочная, история сложная, но видится с интересом, и играна отлично!
После театра мы рассуждали о русском театре вообще. Мы были все одного мненья: не дается русский театр [И. А.] Всеволожскому. Он ведет дело не мастером, и дело потому самому его не боится. В чем же порок дела? По-моему, в нем два порока: один административный, другой – бытовой.
Административный порок заключается в установившихся денежных отношениях между Дирекциею и кассою Министерства двора. У Александр[инского] театра нет бюджета. Все им добываемое идет в кассу Минист[ерства] двора; все, что ему нужно расходывать, идет из кассы Минист[ерства] двора. Отсюда сама собою вытекает следующая практическая сноровка: чем больше доходов дает Александр[инский] театр, чем меньше расходов, тем лучше…
Но если эта сноровка лучше для кассы, то, увы, она хуже для интересов русского театра.
Алекс[андринский] театр не есть театр антрепризы. Это Императорский русский театр, призванный служить для всей России 1) примером, 2) школою и 3) воспитателем общества.
Отсюда само собою вытекает, что прежде всего Александр[инский] театр не должен гнаться за большою наживою, а за хорошими представлениями. Теперь наоборот: главная забота – сбор; что дает сбор, то давать, что дает меньше сбора, то не давать. Оказывается, что классические вещи, что пьесы [А. Н.] Островского не дают полного сбора, – их не ставят. Пустяк, как «Баловень»[290], дает полный сбор, – надо часто ставить.
Но и этого мало.
Il faut aiguiser l’appétit[291], и вот весь сезон еженедельно даются новые пьесы, одна посредственнее другой. Для чего? Для полного сбора! Пьеса проваливается. На нее затратили. Опять кассовое соображение: надо ее давать в воскресенье, когда всякая дрянь дает сбор, и вот для народа по воскресеньям вместо того, чтобы давать хорошие пьесы, дают ту дрянь, которую публика провалила на неделе, благо все равно сбор будет.
Понятно, что это воззрение чисто антрепренерское, но подобает ли ему быть в Императ[орском] русском театре, не думаю. Он него страдают актеры, которые à force de jouer[292] глупые пьесы, à la longue[293] портятся, и страдает публика, а главное, портится в ней вкус, притупляется чувство изящного, грубеют нравы… А надо, чтобы Русский Императ[орский] театр производил совершенно противоположное действие. Надо, чтобы он в начале не гнался за полными сборами, а гнался за отличною постановкою хороших пьес, с тем, чтобы постепенно приучать публику к хорошему репертуару; ну год, два будет менее дохода и больше расхода, но зато через два, три года, можно создать из Русского Алекс[андринского] театра образцовый театр, достойный имени Императорского, и публика начнет валить в театр.
