Жизнь иногда похожа на карусель. Дни быстро пролетают мимо, а если однажды решаешь ненадолго остановиться, тут же начинает кружиться голова.
Лех Прзечек. Фрагменты — 1000 + 1 афоризм (1995) Уличные часы у входа на Верхнюю площадь с улиц Острожна и Грнчиржска, Опава
От всей обширной старочешской земли Силезия площадью 40 тысяч квадратных километров Чешской Республике досталась только самая юго-восточная осьмушка. А ведь рассуди история по-другому, силезская область, глядишь, расширила бы нынешнюю территорию страны и, не исключено, добавила бы ей и геополитического веса. Об этом, пожалуй, могли бы мечтать сторонники Великой Чехии, если бы таковые в этом не слишком стремящемся к мировому господству государстве нашлись. Так или иначе, с Силезией не сложилось: силы чешской гравитации и мощи австрийского оружия оказалось недостаточно для того, чтобы удержать под короной и скипетром святого Вацлава пространства, которые Карл IV в 1348 году рачительно включил в свой перечень наследственных земель. Этот список, по Карлову замыслу, не имел права сокращаться, а мог только расширяться и должен был оставаться неделимым, даже если угаснет дом Люксембургов. И вот к середине XV столетия в этом доме потух свет, все его хозяева повымерли. Святовацлавские земли потом достались Габсбургам, но и они в итоге не уберегли свое центральноевропейское богатство в неприкосновенности.
В начале 1740-х годов железные полки короля Фридриха II смяли войска только-только вступившей на престол императрицы Марии Терезии, и силезские герцогства и графства отложились к Пруссии. Эти по сути немецко-немецкие (между Габсбургами и Гогенцоллернами) сражения были эпизодами Войны за австрийское наследство, вызванной в основном династическими противоречиями. Уже первый этап схватки оказался решающим: Берлинский мирный договор 1742 года оставил за Австрийской империей (а значит, и за Чешской короной) только кусочек Верхней Силезии, точнее говоря, Тешинское и разноформатные осколки еще трех княжеств вокруг города Опава (в немецкой традиции Троппау). Потеря была для Вены тем чувствительнее, что силезские суконные мануфактуры, как и местные угольный и рудный промыслы, приносили императорской казне немалые доходы[56]. Марии Терезии к концу царствования удалось присоединить к своей империи Галицию и Буковину; это, полагаю, могло послужить некоторым утешением.
Несмотря на то, что на протяжении нескольких столетий за контроль над Силезией спорили польские и чешские королевские династии — Пясты, Ягеллоны, Пржемысловичи, — славянское население на этих землях (вероятно, уже с XIII или XIV века) не составляло большинства, а преобладали здесь немецкоязычные колонисты и их потомки. Местные краеведы утверждают, что до начала 1900-х во всей области существовал только один небольшой отчетливо чешский городок, Климковице, известный сегодня в основном как место действия психологического романа Ярмилы Глазаровой «Волчья яма», книги о превратностях любви. После Второй мировой силезские земли из юго-восточной Германии превратились в юго-западную Польшу. Волей Сталина и Черчилля, которые, как удостоверяют историки, на конференции в Ялте размечали карту Европы и делили зоны влияния с помощью спичек, польско-немецкую границу перенесли на 400 километров на запад в качестве компенсации за отобранные в 1939 году Советским Союзом kresy wschodnie (по-польски «восточные окраины»), лучше известные нам как Западная Украина и Западная Белоруссия. На западе, получается, Польша прирастила примерно треть своей нынешней территории, на востоке примерно столько же потеряла.
В Варшаве считают, что граница с Германией по рекам Одер (Одра) и Нейсе (Нысе) в целом соответствует конфигурации пределов Польши XI века, за такими утверждениями стоит еще и тщательно проработанная в Варшаве и Кракове историческая концепция. Может, она и основана на шаткой аргументации, но задачи государственного строительства редко учитывают интересы конкретных групп людей, особенно лиц нетитульной национальности. Во второй половине 1940-х годов с новопольских территорий изгнали почти 8 миллионов немцев. Пятилетием раньше нацисты выселили или уничтожили примерно столько же граждан Польши, прежде всего евреев.
